Логово смысла и вымысла. Переписка через океан
- Автор: Есин Сергей Николаевич, Резник Семен Ефимович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-185-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Логово смысла и вымысла. Переписка через океан». Краткое содержание книги:
Сергей Николаевич Есин, профессор и многолетний ректор Литературного института им. А. М. Горького, прозаик и литературовед, автор романов «Имитатор», «Гладиатор», «Марбург», «Маркиз», «Твербуль» и многих других художественных произведений, а также знаменитых «Дневников», издававшихся много лет отдельными томами-ежегодниками.
Семен Ефимович Резник, писатель и историк, редактор серии ЖЗЛ, а после иммиграции в США — редактор и литературный сотрудник «Голоса Америки» и журнала «Америка», автор более двадцати книг. В их числе исторические романы «Хаим-да-Марья» и «Кровавая карусель», книги о Николае Вавилове, Илье Мечникове, Василии Парине, Алексее Ухтомском и других выдающихся ученых, историко-публицистические произведения, из которых наибольший резонанс вызвала книга «Вместе или врозь?», написанная «на полях» скандально-знаменитой дилогии А. И. Солженицына.
Живя по разные стороны океана, авторы не во всем были согласны друг с другом. Но их объединяло взаимное уважение, личная симпатия и глубокая любовь к литературе. В книге письма писателей друг к другу перемежаются фрагментами из обсуждаемых ими произведений.
— Не считайте это квасным патриотизмом с моей стороны, — сказал он при этом.
Хочу подчеркнуть, что это было в 1940 году, когда признаком «настоящей учености» считался возможно больший набор иностранных цитат, когда не было и в помине «борьбы с космополитизмом», да и термин этот никак не употреблялся, так что замечания Парина отражали его истинные убеждения, а отнюдь не дань очередной моде.
Теперь же состряпан фильм «Суд чести», где продажа «секрета» совершалась, кажется, за американскую авторучку с «вечным пером». Все было поставлено с ног на голову, но поставлено так, что было ясно, о ком фильм — даже имя жены «шпиона» сохранили: Нина.
Нина Дмитриевна Парина:
Я как‐то прочитала интервью драматурга Штейна. Он говорил, что пишет только о таких людях, на которых хотя бы однажды посмотрел. По крайней мере, по отношению ко мне это неправда. На меня Штейн посмотрел уже после того, как его пьеса «Закон чести» шла в театрах, а фильм «Суд чести» — на экранах, и на меня чуть ли не пальцем показывали: вот жена американского шпиона.
Я работала в детской поликлинике, обслуживавшей один из центральных районов, где жили Штейны. Но я была уже заведующей отделением и по вызовам на дом не ходила, за исключением особо тяжелых случаев. Однажды меня вызвал главврач и попросил пойти к Штейнам — посмотреть заболевшего ребенка. Я ответила, что есть участковый врач, которого им и следует вызвать. Разумеется, ответил главврач, но они хотят, чтобы пришли именно Вы.
Что было делать? Я врач, а там болен ребенок. Я пошла. Вхожу в квартиру, прошу показать ребенка, а мать как‐то суетится, просит обождать, пройти туда, пройти сюда, ребенок де только что уснул. И пока мы говорили, открылась дверь в другую комнату, и там за письменным столом сидел человек, сам Штейн, который сказал «Здравствуйте» и очень пристально на меня посмотрел.
— Где же ребенок? — спросила я.
— Вы знаете, может быть, не стоит его беспокоить, он уснул, ему стало лучше.
Я молча направилась к выходу, и больше меня уже никто не удерживал.
Материалы «суда чести» над Клюевой и Роскиным (первого из целой серии таких судилищ — всего их было 82) послужили основой для трех пьес: Б. С. Ромашова «Великая сила», шла в Малом театре; А. П. Штейна «Закон чести», в Московском театре драмы, К. М. Симонова «Чужая тень», в МХАТе. Все три пьесы были удостоены Сталинских премий первой степени. Сталинские премии были также присуждены исполнителям ведущих ролей в этих спектаклях. По пьесе А. Штейна был снят фильм «Суд чести», который смотрела вся страна. Помню, как я мальчишкой, затаив дыхание, смотрел этот фильм.
Нина Григорьевна Кроль:
Все это выглядело чудовищным абсурдом. Нина Дмитриевна и четверо детей в Москве, а Василий Васильевич будет что‐то «продавать» в Америке!
Но нашлись люди, и не малое число, которые верили или делали вид, что верят, хотя достаточно хорошо знали Василия Васильевича. Сильное впечатление на меня произвел разговор летом на волжском пароходе. Нам с мамой встретился профессор‐ларинголог Пермского мединститута Л. и его жена. В разговоре выяснилось, что она знает пермскую родню Парина. Обрадовавшись таким собеседникам, я высказала все, что у меня накипело. Жена Л. вытаращила на меня глаза, отвела в какой‐то угол и накинулась:
— Вы что, с ума сошли! Видите нас в первый раз и говорите такие вещи! Вы что ребенок, не понимаете, к чему это может привести! Думайте, что хотите, это ваше дело, но сами молчите и не подводите других.
Не хочу утверждать, что я, как Дон‐Кихот, продолжала воевать с ветряными мельницами, это было бы неправдой. Но я не скрывала своего мнения. И почему‐то всем было известно, мое отношение к этому вопросу, в то время как других вообще перестали считать учениками Василия Васильевича.
Вдруг была создана комиссия для обследования моей деятельности. Меня предупредили, что все так будут обследованы, ничего особенного в этом нет, просто с меня начали. Но особенное было.
В дальнейшем выяснилось, что Верещагину предложили просто снять меня. Он не согласился. Тогда сказали, что он напрасно упорствует, это вынуждает стать на другой путь, и от этого мне же будет хуже.
Я ни о чем не подозревала, не особенно волновалась: с чего ко мне можно было прицепиться? Оценка преподавания была давно известна. Общественная деятельность? Десять лет бессменный ответственный секретарь, профорг кафедры, единственная среди беспартийных несу нагрузку пропагандиста‐воспитателя студенческих групп второго курса, веду пропаганду Павловского учения и еще многое, многое другое. Идеология? Только что кончила на отлично университет марксизма‐ленинизма. Научная работа? Кроме кандидатской диссертации 20 опубликованных работ, но вот докторскую не начинала — это минус.