Электронная книга - «Вечность длиною в год (СИ)». Краткое содержание книги:
— А ты хочешь? — прищурившись, спрашивает он.
— Обойдусь, — хмыкаю я, отводя взгляд.
— Пойдем в душ, Кира, — предлагает мне Антон. Когда-то он уже предлагал мне это, и тогда я отказал. Теперь же я тяжело сглатываю и киваю.
Вода горячая, от нее в ванной поднимается пар. Капли воды на ресницах Антона будто слезы, и я сцеловываю их, собираю губами. Антон смотрит на меня так тоскливо, и вдруг шепчет:
— Кира, как же я буду жить? — я скорее угадываю, чем слышу его слова сквозь шум текущей воды. Он растерян и ему страшно.
Я обхватываю его щеки ладонями, крепко сжимаю. Он все быстрее уходит от меня во взрослую жизнь. Господи, каким же мужчиной он станет через несколько лет! И как жаль, что я уже этого не увижу.
— Счастливо, Миронов, — твердо произношу я. — Ты будешь жить счастливо и полноценно, потому что иначе и быть не может.
Я целую Антона и пью горячими губами воду и слезы — мои и его.
***
— Что произошло? — потрясено выдыхаю я, когда Миронов открывает мне дверь с огромным фингалом под глазом.
— Сходил на тренировку, — он виновато пожимает плечами и болезненно морщится. Позже оказывается, что вся правая сторона тела покрыта кровоподтеками и каждое движение причиняет ему боль.
— Ты же бросил? — я недоверчиво хмурюсь.
— Встретил ребят, решил немного вспомнить прошлое и, как видишь…
— Уж вижу… — ворчу я.
Я осознаю, что здесь нет ничего необычного, потому что хорошо помню, какими травмами порой заканчивались футбольные тренировки. Моя паранойя недовольно ворочается где-то глубоко в подсознании, но я не позволяю ей одержать надо мной верх. Антон не из тех, кто выясняет отношения кулаками.
«Однажды я не выдержал и дал ему в нос. Он ответил, и мы хорошенько так разукрасили друг друга», — припоминаются мне вдруг его слова об Артеме, но я и эту мысль прогоняю прочь. Не хочу думать о том, что он где-то в этом городе.
Позже приходит Катя. Она, кажется, не удивлена. Наверное, узнала раньше меня.
— Ты сегодня такая молчаливая, — замечаю я. Мы сидим на кухне, пьем чай, но Катя словно в другом измерении.
— Просто задумалась, — отвечает она. На столе вибрирует ее телефон. Мне хорошо видно имя на экране. Артем. Они с Антоном переглядываются, и только после этого она принимает вызов. — Да?
На другом конце провода Артем что-то говорит, я не разбираю слов, но слышу, что он сердится. Потом Катя сбрасывает вызов и произносит:
— Он опять явился сюда!
За секунду я осознаю несколько вещей. Первое — я сейчас увижу бывшего Антона. Второе — Артем приходил сюда отнюдь не единожды.
========== Глава 28 ==========
Комментарий к Глава 28
Глава маленькая, но она как бы оканчивает один из этапов в жизни ребят, поэтому впихивать в нее что-то еще я не стала.
Спасибо вам за отзывы и понимание! Я рада, что многие со мной не из-за рейтинга работы.
Вычитала на скорую руку, буду благодарна за правки.
Антон поднимается из-за стола. Щеки его полыхают лихорадочным румянцем. От стыда? Мне бы было стыдно, если бы я перед ним попался на лжи. Но судя по тому, как он стискивает зубы — настолько сильно, что под кожей проступают желваки — и сжимает в тонкую нить губы, он вероятнее зол, а не смущен.
— Я на минуту, — произносит он. Его голос неузнаваем, будто кто-то невидимой рукою сжал ему шею, не давая сделать вдох.
— Могу я тоже пойти? — мой вопрос настигает его на пороге и бьет в спину, словно приливные воды. Антон даже пошатывается, хватается судорожно сведенными пальцами за дверной косяк.
— Нет.
Я ведь могу не спрашивать, Миронов. Выйти и увидеть его — мое право. Лгать и скрывать правду — твое. Уж если ты своим правом пользуешься сполна, так почему же запрещаешь мне мое? Но я ведь зачем-то спросил. Значит, не так уж и сильно было мое желание увидеть Артема и себя показать?
«Было бы что показывать!» — проносится ехидная мысль.
— Кирилл, послушай… — начинает Катя, пытаясь поймать меня за руку. Только теперь я замечаю, что мертвой хваткой вцепился в столешницу — пальцы мои белые, словно у трупа. Я медленно, осторожно их разжимаю и так же медленно отвожу Катину ладонь.
— Нет, — говорю я. Не буду я больше никого слушать. Как же меня задолбала вся эта словесная паутина, в которую я из раза в раз попадаю, словно муха в сладкий липовый мед.
Вместо этого я поднимаюсь и выхожу на балкон. На горизонте еще алеет тонкая полоса заката, но в остальном небо словно чернильная клякса. Чахоточный фонарь выхватывает из тьмы только край лавочки. Приходится напрячь зрение, чтобы различить два силуэта. Их разговор я не слышу. Оно и к лучшему, наверное. Значит, не ругаются, не собираются набить друг другу морды.
«Да-да, у них тишь и гладь. Ликуй, Краев!» — отголоски моей скотской натуры веселятся вовсю. Так и хочется приложиться лбом о бетонную стену, чтобы заглушить эти издевательские замечания. Да уж, давно я не ходил к Анне Аркадьевне… Может, уже и шизофрению подхватил, с меня-то станется.
Силуэты подходят к той самой лавочке и садятся. Артем оказывается в скупом свете одинокого фонаря. Я рассматриваю его с такой жадностью, что даже с балкона свешиваюсь.
«Свались им под ноги. Вот это будет умора!»
Этот Артем отличается от того, которого я видел на фотографиях в социальной сети. Он по-военному коротко подстрижен, у него широкий разворот плеч и вообще он кажется гораздо старше. Хотя я могу и ошибаться — с такого расстояния всех нюансов не заметишь.
Они разговаривают. Время идет — пять минут, десять. Я чую, как недовольство во мне трансформируется во взрывоопасную, едкую смесь. Это ревность. И злость. И обида. Этот убойный коктейль выжигает дыры у меня в груди, я слышу, как скрипят мои стиснутые зубы и хрустят суставы сжатых в кулаки пальцев.
Ну так разбей ему морду, Краев! Выйди и скажи ему съебывать. Скажи, что Антон Миронов принадлежит тебе, и ты убьешь всякого, кто только попытается его у тебя отнять. Слабо? Кишка тонка? Тогда это тебе придется съебывать и покорно ждать, пока до тебя дойдет очередь.
— Ну уж нет… — бормочу я себе под нос. Если Антон так увлекся беседой, что совершенно забыл обо мне, я не стану его ждать. Уж слишком хорошо ему известно, что он — это почти вся моя жизнь. В этот раз он обойдется без очередной демонстрации.
Я вхожу в комнату, щурясь от яркого света. Катя сидит за столом в точно такой же позе, в которой я ее оставил. Она медленно поднимает голову, взгляд ее зеленых глаз изучающе скользит по моему лицу, и она произносит:
— Ты должен позволить ему объясниться.
— Я уже давал ему такую возможность, — я зло фыркаю, перекидываю рюкзак через плечо и направляюсь к двери. Она кричит мне вслед.
— Кирилл, ты ничего не понимаешь!
— Да, блядь, не понимаю, — сегодня я явно превысил лимит брани на год вперед. — И не хочу понимать.
Я выхожу на лестничную клетку. Она опрятная, здесь на стенах нет ни одной надписи и нет нужды всматриваться под ноги, чтобы не вступить в чей-то плевок, жвачку или чего похуже. Спускаюсь по лестнице, мысленно считая ступеньки. Чем ближе к выходу, тем меньше моя решимость. В мыслях я гордо прохожу мимо, всем своим видом демонстрируя независимость. На деле же — втягиваю шею в плечи и шаркаю, будто немощный старик.
Я выскальзываю из подъезда, едва не придавив пальцы тяжелой металлической дверью. Воздух душный и густой, будто мамин вишневый кисель. Они все еще говорят; Антона я почти не вижу, темнота надежно скрывает его. Артем же поворачивает голову на шум захлопнувшейся двери, скользит по мне равнодушным взглядом и отворачивается. Я для него никто, случайный встречный. Он для меня — угроза и источник непрекращающихся переживаний.
«Только не пялься! Не пялься, Краев, слышишь?» — велю я себе и, сунув руки в карманы ветровки, шагаю по подъездной дорожке. Мимо лавочки, мимо шелеста их голосов, мимо мертвого света несчастного фонаря…
Я прохожу, наверное, метров пятьдесят, когда за спиной раздается топот. Антон быстро догоняет меня, хватает за плечи, рывком поворачивает к себе.