Право рождения (СИ)
- Автор: Gusarova, Оплачко Светлана Sиничка
- Язык: русский
- Жанр: Магический реализм
Электронная книга - «Право рождения (СИ)». Краткое содержание книги:
— Эх вы, ну вас! — не всерьёз пожурил их Тим и подался в тепло. — Благородное дело превращаете в бизнес!
— Убыточное дело в прибыльное! — поправил его Илья. За Тимом скрипнула банная дверь. Саша обняла мужа и дочь, словно укрывала руками большой северной земли от невзгод, и тихонько напела, считая звёзды:
— Спал я и видел твой детский страх, что я пропал, но всем было насрать. После проснулся с тревогой к утру. Что я оставлю, если умру? И если хочешь знать, тебе я скажу: в час последний, позабудь, что сделал, помоги-найди мне повод нужным стать. Не отвергни, в пустоте посмертья моё имя вспомни, прошлое оставь. Прошлое оставь.{?}[перевод песни «Live out all the rest» — «Linkin park».]
— Ты редко поёшь, а зря, — оценил Илья. — У тебя хороший голос. А песня — в юности я тоже заслушивался ими.
— Любимая группа Владика, — поделилась Саша с улыбкой ностальгии, играющей на её бледноватом лице. — Бро таскал меня на концерты каждый раз, как они приезжали. Я знаю их песни наизусть.
— Я тоже, — мягко вздохнул Илья. — Отличные песни.
— Отец вечно бесился и орал, когда слышал эту песню, а Владик обожал его доводить, — разоткровенничалась жена. — Он никогда не говорил об этом, но... Дичи, рил ток, Владик так и не примирился с тем, что он не Бабогуров. То, что он засунул язык в жопу, не значило, что он признал отца.
— Вот как, — кивнул Илья.
— Виджую, он и Стасю трахал, чтобы заагрить олда. И старался перейти ему дорогу при любом удобном случае. Хах, — Саша усмехнулась, — один раз, помню. Олд притащил к себе одного дичка. Заперся с ним почесать языком или... Не срастаю, зачем. А я, мелкая, боялась побоев и мутаборилась по дому, чтобы ни вздохнуть, ни пёрнуть. Нагрянул Владик. Мужика выдул нахер и устроил олду такой разнос, что окна полопались. Кричал на него: «Пидорас! Все узнают! Тебе конец, на!» Ох. Я тогда чётко просекла, Владику не жить. Так и срослось. Отец его рипнул. — Саша прижала дочку, тёзку брата, к животу. Пряча душевную боль, сощурилась и сдавленно сказала: — Не знаю, как я это пережила. Я его так любила. Он был моим лучшим бро на свете. Вернулся ко мне бумером, без памяти, без понятия, кто он. Отец временно стёр его личность. Как? Не виджую. Но Владик сохранил нашу любовь, и верно служил мне, пока мы не размололи папика над Вольхой. Пока Владик был добби, я звала его Агилла{?}[на латыни — «орёл».]. Это можно было считать панчем. Ведь я пообещала ему, что он станет моим промежем, и Савва носит орлиное имя — Арцивадзе.{?}[по-грузински «арциви» — тоже «орёл».]
— Да, ты говорила, что Савва — твой переродившийся покойный брат, — припомнил Илья. — Но послушай. Он Яхонтов, это так. И в нём...
— Слишком много Малюты, — торопливо перебила жена, и дрожь пробежала по её плечам. — У Владика была одна дурная черта. Он обладал всей ненасытностью Яхонтовых. Малюта тоже. И когда меж родом шла делёжка силы отца, Владик набрался её под завязку. А я виджевала, что не вся сила закабалённых джетов вернулась к родам. Что-то осталось Яхонтовым. Владик... Изменился с тех пор, как завладел частью духа Малюты. В худшую сторону. Он стал другим. Более жестоким, расчётливым, хладнокровным. Дич, — жена невесело хмыкнула, — стыдно сказать, но я купила близнецов.
Илья на её признание вздёрнул брови.
— То есть?
— У Дато была узкая уретра и огромное желание завести личинусов. Он меня этим изводил. Он и Влад, желавший жизни. Но ничего не выходило. И мы сделали три ЭКО за пять лет, прежде, чем вышел вин. У нас с Дато впервые в колдомире получились однояйцевые промежи, и мы наделали много шуму. No cap, дичи. Я купила Савву, чтобы мой бро воплотился.
...«Будем считать, что меня купили, пап. Как и тебя купили».
Вспомнив это, Илья поёрзал в простыне.
«Интересно, знает ли он, насколько попал пальцем в небо?» — просквозила мысль. Саша же продолжала изливать душу:
— Я обещала Владу жизнь, но уже когда таскала близнецов, не врубалась, кого я вынашиваю и зачем. Савва... Он... — Саша запнулась. — С каждым годом становится сильнее. Необузданнее. Хитрее. Яхонтов — да. Но какой Яхонтов? На лицо он вылитый дед. И он растёт. Я снова боюсь, как боялась Малюту мелкой. Но на сей раз — сына. Не могу прочитать, сколько в нём от Владика и сколько от... Него. — Саша махнула ладонью с синим камнем на обелиск. — Мережка молчит.
— И поэтому вместо того, чтобы заниматься мальчиками, ты услала их в интернат? — решился на прямоту Илья. — Фактически в детдом?
— Не в детдом. Это для их же блага. В спецшколе ими займутся вплотную. — Выражение лица Саши стало по-яхонтовски решительным и упрямым. — Мальчики получат великолепное образование, а Савву научат дисциплине.
— Не справятся они с ним. Его должны учить родители, — возразил Илья. — Наследники колдунов нуждаются не в муштре, а в родительском воспитании, это непреложная истина, Саша. И если сейчас упустить его, потом может быть поздно. Савва перерастёт твой авторитет.
На его слова Саша беспомощно сжалась. Признание далось ей нелегко.
— Я не могу быть с ним рядом. Мне адово страшно, дичи. За его будущее, за себя с Вахой, за неё и её сестру.
Она коснулась губами лба Бусинки. Тут дочка, которая всё это время слушала молча, вывернулась от матери и затрясла в исступлении мокрыми волосами.
— Не смей, мама! Нельзя так говорить про Савву! Он хороший, он мой братик! Я его люблю, и он меня любит! Он мне не навредит! — И убежала к Тимуру.
Саша вздрогнула, крякнула и устало покосилась на замершего от её рассказа Илью. Огладила живот. Замученно улыбнулась.
— И эта дэшит. Сложные у меня дети, да?
Илья обнял жену, по-осеннему прохладную, беззащитную и такую родную.
— Справимся. Вот вернусь, и со всем справимся. Я тебе обещаю.
====== 49. Валера ======
Октябрь 2046 года, Балясна.
Пока мать занималась бизнесом и какими-то там шабашными делами, близнецы попали под присмотр Вия Балясны. А это для Саввы значило одно: Валера оказался в его полном распоряжении, и часы общения с ним не имели цены. Вахтанг остался смотреть кулинарный стрим, а наследник Яхонтовых и глава Берзариных скрасили прохладную осеннюю ночь обществом друг друга и невесомой тягой пасмурного неба.
Летать с Валерой было почти счастьем. Вот кого Савва мог бы воистину назвать своим соперником! Кем мог бы восхищаться, не принадлежи сам к величайшему роду колдунов. У кого хотел бы учиться и перенимать опыт. Но если бы Валера был его отцом, Савва не был бы Яхонтовым.
— ...А как тебе такое, Яхонтов? — неслось в потоках, когда Вий Балясны виртуозно наслаивал их на природный ветер и удваивал-утраивал-удесятирял резвость и мощь. Савва, раскрыв рот, проникался его мастерством. Чёрные вихри мелькали клочьями и крутили листву, в доли секунды унося чемпиона глиссинга за пределы видимости. Савве оставалось падать в преследование, и этот азарт на львиную долю состоял для него из фрагментов пронзительно-светлых и не вполне собственных воспоминаний.
«Догони меня! Ну же, увалень!...»
Они и подсказывали Савве что делать. Яхонтов подбирал вихри, скручивал тугой воронкой и гнал её параллельно мёрзлым улицам, гудя меж домов, всё равно что дуя в гигантскую трубу. Валера хохотал и ловко уклонялся от атаки, Савве приходилось на лету корректировать направление вращения, чтобы не дать Вию смыться. Стихийно разум мутили иные воспоминания, иные чувства — уже не связанные с Гором. Негодование, стремление изловить и разметать, показать, кто тут главный. Савва преследовал Валеру, как сокол маленькую птичку, и в такие моменты казался себе несоразмерно величественным. Многократно шире того, каким был в реальности.
«Не уйдёшь, Берзарин, не смоешься!» — аж поджилки тряслись!
Их игры наперегонки будили в Савве презрительность древнего существа, не ставящего под сомнение своё превосходство. И было очень обидно, когда Валера, дыша, как кузнечные меха, щерил острые зубы с кровли какой-нибудь высотки. И троллил:
— Эй, Яхонтов! Голова не кружится от верчения?
— Пошёл ты знаешь куда?
Савва смаргивал россыпь мотыльков перед глазами и прикладывал холодные ладони к пылающим щекам. Шлёпался на черепичный козырёк рядом с Вием. Валера ржал и болтал палками ног, тараща на Савву выбеленные глаза. Тот скрежетал зубами, раздвигая губы в улыбке, и бархатным тоном выдавал: