Право рождения (СИ)

— Вот как? — насторожился Тим.

— Да. Дети его не видели, ни Савва, ни Вахтанг, хотя он должен был сойти к ним наставником, как думаешь?

— По всему должен, — закивал Борзой. — М-да. Не нравится мне всё это.

— Никогда не доводилось бывать в Мохике, — ободрительно улыбнулся ему Илья. — Что ж, древняя страна с интересной культурой. Мечта любого археолога. Изучим традиции, попьём текилы, поедим острых блюд. Самое обидное, что духов крадут из посмертья, и об этом мы с тобой вынуждены узнавать от колдуна жизни, а не от собственного бога. Хотя наш «вечерочек» тот ещё любитель прийти и потрындеть.

— Ох, — напрягся Борзой, припоминая, февраль, — ну его, ей-Небо. Однажды пообщались, больше желания нет.

На это Илья, несмотря на тревожную ситуацию, заржал в голосину. Потом испустил глубокий вздох и сказал Тиму:

— А мы у него в должниках ходим, не забывай. Ну, будет, граф. Есть у меня для тебя помимо Дорохова в Балясне один осведомитель. Даже получше, с моей точки зрения. И мы обязательно к нему заявимся. Ладно, — он хлопнул Тима по плечу. — Время работать. Покемарь тут, а я пойду отведу ещё лекцию и пару, и двинем к девкам. Вечер дня мудреннее, так?

...Ехать на соседнем сиденье новой пахнущей дорогой кожей машине Ильи было для Борзого особенным почётом. Как в памятном сороковом году «тот, второй», его «второй» гнал матово-чёрную красотку по трассе, из колонок её лились старые добрые песни — а рядом с ним сидел Тимур Борзой и балдел от захватившей его ностальгии. Как часто он мечтал вот так сесть к великодушному мужику в чёрную «Хонду» и ехать с ним, как с добрым другом, куда глаза глядят! И мечты его сбылись. Илья вёл машину уверенно и дерзко, при этом в ноты подпевая Тиму и музыкантам:

— Кто молчал в ответ, медлил в ночь уйти, гнал дыхание дней, разлукой робел, печалился. Брачный месяц цвёл, в целом свете нас не увидел родней. Катилась слеза прощальная.{?}[песня группы «Калинов мост» — «Конь-огонь».]

— Эх, ты, не успели мы с ней свидеться, а уже прощаться еду, — посетовал Тим. — Бедная моя ласточка. Гуляка я, гуляка, Мстислав Богуславович! Ничегошеньки во мне не меняется.

— Эй. Выше нос, — подбодрил его Илья, ловко вписавшись в поворот. — «Даст срок обернёмся — поженитесь». Вон она по полю скачет, твоя Ирондель, смотри!

Тим повернул голову туда, куда указывал короткий палец, и увидел среди осенних просторов хрупкую с виду фигурку на серой в яблоко лошади. Света грациозно двигала кобылу собранным галопом, и её косицы развевались по ветру параллельно с длинной гривой питомицы. Всё, как в былой жизни...

— А вон и моя красапета, — прищурился Илья в небо.

— Где? — Тим тщетно пытался разглядеть хоть что-то среди вечерних облаков. Но отцовское сердце видело яснее. Скоро порыв ветра скрутился в воздухе шаловливой девчонкой в зелёной куртке, и она полетела за всадницей, пытаясь поймать кобылу за хвост.

— Хулиганка, — проворчал Илья и принялся сигналить им с дороги, потом приспустил стекло и крикнул: — Владка! Не балуйся! Получишь копытом в лоб!

Малышка залилась смехом, Света увидела их и замахала одной рукой, Илья снизил скорость и поехал вровень с кобылой. Тим высунулся наполовину из машины и посылал любимой воздушные поцелуи.

— ...Где бы ни был я, про любовь твою помнить буду везде. Дай срок, обернусь, поженимся. Скрипнул ставень, пёс залаял, крикнул ворон у ворот. В путь от края и до края конь-огонь поводья рвёт.

====== 47. На удачу! ======

Илья так и так не ожидал одобрения со стороны сестры. Но после объявления о том, что он покидает кафедру в разгар полугодия, чтобы отправиться на другой край мира мочить неведомых козлов, в этничке полетели клочки по закоулочкам.

— Ты в уме?! — скрежетала на Илью Инна у себя в кабинете. — Тебе сколько лет, а? Ты степэнный человек, без пяти минут профэссор, а не какой-то мальчишка с самодэльным луком! Куда ты намылился?! Кто за тэбя останется? — Беременная женщина аж пританцовывала от негодования, пока Илья с горящими огнём ушами стоял перед ней, повинный и смиренный. И понимающе кивал.

— Инка, это мой долг.

— Какой, к айнам, долг! Илюша! Ты ох#эл? — Айвазов, сам не желая, посмеивался над внезапно пробудившейся в сестре шоркой.

— Саша сказала, что сообразит призрака, не отличить от живого меня.

— Что за чушь! — Завкафедрой, утюжившая взад вперёд палас, застыла посреди комнатки и до трясучки сжала кулаки. Внезапно сморщила лицо, втянула губы и порывистой кабаргой бросилась Илье на шею. Вжалась лбом в плечо, задышала, как подстреленная, и шелестнула:

— Боюсь тебя потерять. В феврале ты... Тоже дрался с ним. И чуть не погиб. Что бы я без тебя делала, братик? — Она испустила жалобный смешок. — Вот же... хотела сказать: «ты мне как родной». Я глупая, да? — Инна оторвалась от его воротника, и Илья увидел её похожей на панду — с потёкшей от слёз тушью. Она не любила дорогую косметику, не страдала аллергиями и пользовалась вечно чем придётся. Но выходило неплохо, пока не случалась очередная трагедия.

«Как с Иваном», — бликнула мысль. Он взял сестру за уши и коснулся лбом лба.

— Я вернусь, — внушительно шепнул Инне. — Я неуязвим, и Борзой мне не враг.

— Он можэт убить тебя.