Право рождения (СИ)
- Автор: Gusarova, Оплачко Светлана Sиничка
- Язык: русский
- Жанр: Магический реализм
Электронная книга - «Право рождения (СИ)». Краткое содержание книги:
Гордость быть отцом впервые в полной мере охватила его. С Челти такого не было, увы, не было! Сын рос сам по себе. И когда Илья говорил, что гордится им, это было просто восхищение отличным парнем, сильным, умелым шаманом с его кровью, верным традициям эрского народа. Но не гордость за то, что твой ребёнок тебя обожает и стремится быть похожим. Жить «с папой». Делать «как папа». Дочку тянуло к науке, к истории, пусть по большей части интерес её касался одежды, причёсок и украшений. Но то проклёвывался самый что ни на есть научный интерес. Исследовательская жилка Бабогуровых. Такой же привязал Илью к Светке. Айвазов гордился своей талантливой ученицей, а ныне падчерицей, и искренне принимал её как родную. Но не забывал, что у Светки в Люжане живут кровные отец и братишка, и она без пяти минут от того, чтобы оставить его, выйти замуж за Тимура и отправиться в самостоятельный полёт. Светка была и его, и не его, а Владка даже когда хмурилась, неосознанно обезьянничала с отца. Словно Небо в итоге сжалилось над горемыкой-чернобогом и подарило хорошенькую копию. Для Ильи понимать это было особым, согревающим, ни с чем не сравнимым чувством.
«Моя, и всё тут!»
— По теме промежреченской государственности вопросы будут?
Маленькая тёмная ручка взвилась через секунду, а то и меньше. Аудитория опять зашелестела смехом. Илья сделал на дочь страшные глаза, но та единственная упрямо тянула ладошку.
— Ну что тебе? — шикнул Айвазов, предположив, что ей вдруг захотелось в туалет.
— Илья Каримович, — по всем правилам начала обращение Владка. — А какие у древних дахрийских тёть были платьишки? Красивые?
К концу пары желание отругать дочь за выходку совершенно исчезло. Она выглядела уставшей и клевала носом, впрочем, как и Светка. Илья поспешил доделать новую статью и бросил её в «Юничат» Касаткиной с пометкой «глянь перед сном». Из непрочитанных сообщений оказалось одно от Четвёртого всадника, и Илья разом взбодрился.
Der Vierte Reiter: здравствуй, друже.
Snow Crow: привет, графская душа, как дела?
Der Vierte Reiter: лечу в Новосвирь, встречайте завтра.
Snow Crow: ого! Ничего более радостного нельзя было узнать! Светка в курсе?
Der Vierte Reiter: да, но я и к тебе также. Нужен ты мне, родимый. Дело есть на миллион.
====== 45. Лекция о наскальной живописи ======
Тимофей Берзарин всего единожды бывал в Новосвирьске. Аккурат после каменного плена, когда первым делом завалился в местный «Мак», уговорил двойной горячий бургер с кофе, а потом вызвал тётю Сашу. В каждом городе, куда ни попадал Борзой, наиболее вероятным местом встречи с ним традиционно являлся «Мак». С тех пор, как мир узнал настоящее имя Борзого, за ним начали вести тайную охоту по фастфуд-забегаловкам. И на половине снимков Тим оказывался запечатлён с набитыми щеками. Вот и сейчас, дожёвывая сравнительно неплохую котлету из принтера, Тим посмеялся над собой: сколько раз такое повторялось по одному и тому же сценарию? Беды, «Мак», тётя Саша. Если вспомнить историю с двумя маньяками-педофилами — Эдуардом Геликовичем и его невезучим другом Кареном, решившими изнасиловать и убить Борзого в лесу, то ведь тётя Саша забрала подавленного содеянным Тима из придорожного «Мака». В Невике после изгнания отцом к привычному бедово-«маковому» сценарию Тима добавился новый пункт — Илья на своей памятной чёрной машине. Без той протянутой татуированной рукой пятихатки горячий бургер и надежда не согрели бы сердце младшего чернобога. А спустя годы в Люжане, когда Тим после размолвки со Светой поглощал любимый фастфуд, тётя Саша сообщила ему, что Илья угнал его оружие и духов.
В этот раз сценарий вновь перетасовал пункты. Беда, «Мак», Илья. Тётю Сашу сильно напрягать в её положении не хотелось. Илью тоже, но что поделать? Борзой понимал, что в одиночку не справится.
Он допил кофе, собрал мусор и отправил в контейнер автопереработки. Поднялся с места и забил адрес института этнографии в карту. Красная нить маршрута связала его с тем, вторым.
«Прости, родная душа, без тебя никак».
Зеффи взревел, отлично имитируя звук двигателей, и Борзой покатил по городу, как обычный заезжий байкер. Новосвирь не Невгород, смотреть тут особо не на что. Крупный промышленный и научный центр. Борзой проводил боковым зрением статую знаменитого железнодорожника Сергея Касаткина у здания вокзала и вспомнил его настоящее имя — Серж Ирондель, фретцийский семаргл, племянник ненаглядной Анны-Луизы. И Светин прапрадедушка. Рядом с Сержем мог бы стоять бронзовый Андре — его друг и названный брат, а при рождении — Андрей Зарин.
«Гришкин сын и предок всех последующих Берзариных! А привёз их обоих в Свирь и пригрел Мстиславушка-Харыысхан», — отозвалась в Борзом память Афанасия. Едва он успел махнуть Сержу перчаткой, как чёрный дух помчал его через центр по Алому проспекту мимо филармонии в направлении водохранилища. Институт, где работали Илья и Света, располагался за мостом на отшибе города в тихом райончике, похожем на родное Цветково. Тим без труда отыскал его и наткнулся на снующую по территории «этнички» молодёжь.
«Перерыв, должно быть, — догадался Борзой, не без труда найдя парковочное место. — Звонить Илье, или нет?»
Тут мимо процокали две щебетливые барышни, и острым слухом Тим уловил обрывки их разговора — обе, видно, опаздывали на учёбу:
— Я на третью пару забью.
— Давай, я с тобой! Делать там нечего. Отсидим Айвазова и свалим.
— Я бы и со второй свалила, но, — Тим пристроился спешным шагом за девушками, — пропустить лекцию Каримыча — это смерти подобно!
— Да! — со смехом подхватила одна из девушек. — Почему, не знаю, но с него у меня никогда желания сбежать не было!
— А то придёт по твою душу, точно, — вторила ей подружка. Они расхохотались, и Тим тоже заулыбался. Потом, будто их кто окликнул, девушки пугливо обернулись на Борзого и изменились в лице. Глянули друг на друга и пуще прежнего развеселились.
— Ха-ха, тебе тоже показалось, что он сзади крадётся?
— Мы точно переучились, а до сессии целых полсеместра!
— Пить надо меньше, детка!
Борзой раскраснелся и сделал вид, что совершенно случайно направляется туда же, в выкрашенный гадливым жёлтым цветом корпус. Колористические решения коммунальщиков подчас поражали Тима. Почему не сделать учебные корпуса синими? Говорят, синий цвет стимулирует мозговую активность. А жёлтый во все времена считался цветом безумия.
В корпусе оказалось гулко и затхло, в лекционной аудитории вдобавок холодно. Тим забрался на один из последних рядов, гадая, заметит его однобожник или нет, но долго ждать ему не пришлось. Со звонком, когда большинство слушателей расселось по местам и внизу барахтались самые нерасторопные, в аудиторию вошёл Илья. Не зная сам отчего, Тим на миг ощутил робость и гадкое тянущее чувство внизу живота — как частенько случалось в школе на уроках рисования. Вряд ли это был страх, скорее, растерянность. Борзой оказался не готов увидеть Илью в элегантном клетчатом костюме, безупречно сидевшем на его атлетической фигуре.
Бритый наголо, пахнущий костром, в грязном камуляже и походных кроссовках Айвазов казался роднее, что ли. А тут — со стильной, хоть и чересчур короткой стрижкой, с властной восточной бородкой и мерцающей камнем булавкой в галстуке — он моментально притягивал взгляды. Во всём его облике читалась статусность — как в сороковом году, в невгородском «Маке». Очарованный старшим Тим постеснялся своего тёмно-серого простого свитера и джинс.
«Мог бы тоже сюртук надеть встречи ради, — пожурил он себя. — Умеют же люди презентабельно выглядеть! Красавец, просто красавец».
Он косо глянул на студенток, занявших соседнюю парту. Ближняя к нему то и дело стреляла в Борзого глазками. С явным интересом, и Тим нашёл в этом некое успокоение — значит, он смотрелся не так невзрачно. Тем временем, Илья, зайдя на кафедру, загрузил медиа в проектор, обвёл аудиторию озабоченным взглядом, пересчитывая студентов, и вдруг наткнулся на Тима. Вскинул брови, сверкнул преданно глазами и с лёгкой улыбкой кивнул однобожнику. Тим вместо приветствия осторожно раскрыл ладонь.