Генерал-адъютант Николай Николаевич Обручев (1830–1904). Портрет на фоне эпохи

Вопрос, который в этой обстановке пытался решить Петербург, состоял в выборе средств оказания помощи восставшим, и, прежде всего, должна ли Россия участвовать в освобождении Болгарии напрямую, то есть военным путем. Известно, что А. М. Горчаков и М. Х. Рейтерн, поддерживаемые великим князем Константином Николаевичем, последовательно выступали против войны. Позиция Д. А. Милютина была сложнее – он понимал и относительную неподготовленность армии к войне, и невозможность для России воздержаться от прямой помощи славянам Балкан. В этой ситуации, в самодержавном государстве, где решающая роль в вопросе о войне и мире принадлежала императору, особое значение имела борьба за симпатии Александра II – человека мягкого, подверженного колебаниям.

«Он (Александр II. – О. А.) был человеком школы Николая Павловича, но коренные его душевные свойства были им унаследованы не от отца, а от матери. Душевно он гораздо больше Гогенцоллерн, чем правнук Екатерины II, внук Фридриха-Вильгельма III, племянник Вильгельма I, сын принцессы Шарлотты, отпрыск гогенцоллернских поздних поколений, не талантливых, скорее даже ограниченных, но достаточно толковых и гибких, умевших идти с веком, без творчества, но и без донкихотства, всегда готовых самоограничиваться и склоняться одинаково перед сильными фактами и перед сильными людьми, подчиняясь им, с достоинством, но и без крикливого протеста, поколений Йены и Ватерлоо, Ольмюца и Садовой, Штейна и Бисмарка», – таким, по мнению историка Б. Э. Нольде, был Александр Николаевич606.

Действительно, император был подвержен внешнему влиянию, сказывалось то, что он формировался как личность под сильным влиянием отца, не допускавшим инициативы ни у кого, не исключая и наследника-цесаревича. Вместе с тем Александр II был безусловно лично храбрым, мужественным человеком. «Он должен быть военный в душе, без чего он будет потерян в нынешнем веке», – эта задача, которую Николай I поставил перед военным воспитателем Александра Николаевича К. К. Мердером607, была полностью выполнена. В душе император всю жизнь оставался военным человеком, а между тем за душу Александра II, то есть за его понимание чести, достоинства и обязательств перед Россией и велась борьба.