Генерал-адъютант Николай Николаевич Обручев (1830–1904). Портрет на фоне эпохи
- Автор: Айрапетов Олег Рудольфович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Алгоритм
- ISBN: 978-5-906914-73-6
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Генерал-адъютант Николай Николаевич Обручев (1830–1904). Портрет на фоне эпохи». Краткое содержание книги:
Автор уделяет внимание как государственным деяниям Н. Н. Обручева, которого современники называли «русским Мольтке», так и его незаурядным личностным качествам. Портрет нашего прославленного соотечественника дан на фоне исторической эпохи, охватившей время правления четырех императоров.
Подобные колебания миролюбивой еще власти создавали ситуацию неопределенности, в которой сама власть выглядела нерешительной. Это лишь усиливало ее критику. «Для одержимого бесом братушколюбия, как я, – вспоминал кн. В. П. Мещерский, – события в Европе, создавшиеся при участии нашей дипломатии, казались до такой степени в разладе с тогдашним чисто воинственным настроением в России, что я готов был в эти минуты объявить врагом России всякого, кто не хотел, как я, и войны, и освобождения всех славян, и заодно взятия Константинополя»629.
Не стоит преувеличивать влияние общественного мнения на правительство России, но и исключать влияние этой воинственной атмосферы на людей, ею окруженных, ее вдыхавших, пусть даже и против своей воли, также нельзя. Неустойчивое равновесие всегда порождает желание нарушить его – ведь это так легко сделать. Цитируемый выше кн. Мещерский в качестве журналиста отправился летом 1876 года в Сербию. Почти через четверть века он посвятил этой поездке роман «Один из наших Мольтке». С удивительной, почти документальной точностью ополчается русский консерватор на свои собственные убеждения образца 1876 года, описывает настроения, царившие среди сербов и русских добровольцев. Главный герой этой книги полковник ГШ Лев Николаевич Войнович отправляется через Вену в Сербию, где встречается с рядом сербских государственных деятелей, русскими добровольцами самого разного толка. Его потрясает несоответствие реалий на Балканах петербургским представлениям о них. Мне хочется привести небольшой отрывок из книги Мещерского. Это разговор полк. Войновича с генералом Черняевым на позициях у Делиграда в августе 1876 года:
«Войнович: В таком случае я, извините меня, генерал, не могу понять, к чему вся эта комедия!
Черняев: Как к чему! Разгадка очень простая. Понятно, что тут не может быть и речи о военно-стратегических соображениях.
В.: Так тогда в чем же дело?
Ч.: Дело, граф, в том, чтобы тянуть время.
В.: Ну а затем…
Ч.: Затем… вызвать войну, которая стала историческою необходимостью…
В.: Позвольте, генерал, это ваше предположение, а если не будет ее?
Ч.: Она не может не быть… То, что вы видите здесь, это только пролог… а затем начнется самая драма. Ведь это ясно как день… Я, по крайней мере, в этом убежден. И я действую, соображаясь с этим убеждением… Я тяну время, я стараюсь всеми силами поддерживать охватившее такую массу людей настроение, я держусь строго оборонительного положения, и мне кажется, что я поступаю благоразумно; предприми я безумную атаку и будь я разбит наголову, меня стали бы обвинять, турки имели бы за собой преимущества атакованной стороны; настроение умов могло бы ослабеть. Турки могли бы войти в роль великодушного победителя и предложить уступки, которая вся Европа поспешила бы растрезвонить. Мы поддались бы на эту удочку и весь пожар мог бы быть нами же потушен. Разве это не была бы политическая ошибка? Тогда как, если, наоборот, турки на нас насядут, они против себя восстановят общественное мнение – наше поражение будет неизбежно, но зато за нас неизбежно вступится русское правительство»630.
Был ли такой разговор или нет, не важно. Настроение на Делиградских позициях он передает точно.
Действия сербских войск были неудачными. Сербская армия попросту не была готова вести энергичное наступление. Действия сербов привели к частным успехам, после взятия Бабиной Главы (20 июня – 4 июля) их движение вперед остановилось. Победа была достигнута только после третьего штурма турецких позиций, когда командующий лично появился на поле сражения. Потери, понесенные в этих боях, самым негативным образом повлияли на авторитет Черняева среди сербов – ополченческая армия не могла ни избежать, ни стойко перенести их631. Победа парализовала Тимокскую армию – все самое худшее для нее было впереди. В тылу царил беспорядок, уровень дисциплины падал632. В армии распространилось членовредительство, и Милан призывал Черняева принять самые жесткие меры против такого рода дезертиров633.
Войска не имели достаточного количества обученных кадров, тыловая и медицинская службы находились в зачаточном состоянии. Помощь 4,5–5 тыс. русских добровольцев (включая медицинский персонал отрядов Красного Креста, развернувших 11 госпиталей на 950 койко-мест), среди которых поначалу было не так уж и много профессиональных военных, не могла компенсировать недостатки старой военной политики Белграда. Среди добровольцев прежде всего было крайне мало кадровых офицеров, в которых так нуждалась сербская армия634. Она стояла на занятых позициях, и перерыв в военных действиях был выгоден ее противнику. Турки накапливали силы для контрудара, стягивая против сербов наиболее боеспособные части и артиллерию.