Генерал-адъютант Николай Николаевич Обручев (1830–1904). Портрет на фоне эпохи
- Автор: Айрапетов Олег Рудольфович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Алгоритм
- ISBN: 978-5-906914-73-6
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Генерал-адъютант Николай Николаевич Обручев (1830–1904). Портрет на фоне эпохи». Краткое содержание книги:
Автор уделяет внимание как государственным деяниям Н. Н. Обручева, которого современники называли «русским Мольтке», так и его незаурядным личностным качествам. Портрет нашего прославленного соотечественника дан на фоне исторической эпохи, охватившей время правления четырех императоров.
Восточная политика России в 1875–1876 годах
Россия менее всего была заинтересована в разрастании Восточного кризиса. 1 декабря 1875 года А. М. Горчаков в разговоре с британским послом в Германии лордом Одо Расселом предельно точно и правдиво изложил свой взгляд: «Имеются два пути для разрешения Восточного вопроса: во-первых, путь полной реконструкции и, во-вторых, путь замазывания слабых мест, чтобы существующее положение продолжалось некоторое время. Никто не может желать полного урегулирования – каждый должен стремиться отложить, насколько возможно, решение этого вопроса»567. Горчаков предлагал первый путь, но следовать ему можно было только при условии единодушной позиции Европы. Вернувшись после длительного отдыха в Петербург, он взял под личный контроль политику в отношении балканского кризиса вместо управлявшего до этого МИДом Жомини. Горчаков надеялся на то, что его руководство позволит избежать военного вмешательства в «герцеговинские дела»568.
30 декабря 1875 года последовала реакция страны, косвенно затронутой восстанием. Это была «нота Андраши», направленная канцлером Австро-Венгрии графом Дьюлой Андраши австрийскому послу в Великобритании графу Фридриху фон Бейсту. Канцлер предлагал программу реформ в Боснии и Герцеговине, излагая ее в виде благих пожеланий – свобода вероисповедания, запрет на откупа, предоставление небольших административных прав христианским общинам, закрепление земельной собственности за крестьянами, создание выборной администрации и независимого суда по конфессионально-пропорциональному принципу, употребление взимаемых налогов на нужду областей, где они собирались569. Обращение Андраши в посольство в Англии, безусловно, также было весьма символично – это был зондаж возможной реакции со стороны Лондона, который готов был поддержать эту программу. Схожую позицию занял и Париж. Нота Андраши заложила основу для выработки общеевропейской позиции по кризису на Балканах, 31 января 1876 года она была представлена османскому правительству, которое внешне согласилось с этой программой, но отказалось принять ее в полном объеме.
«Между тем общие дела политические запутываются, – отмечал 3 (15) февраля 1876 года Милютин. – Сегодня докладе государь говорил, что, несмотря на советы наши князья сербский и черногорский вошли между собой и отправили агентов в Грецию, чтобы заключить с нею оборонительный и наступательный союз. По-видимому, инсургенты не намерены положить оружие, и с весною может вспыхнуть войну на всем полуострове Балканском. Русское правительство заявило обоим князьям, что все последствия падут на их ответственность и чтобы они не рассчитывали на помощь России»570.
Надежды на соглашение с Грецией скоро рассеялись. К 1875 греки были готовы пойти на небольшие уступки, признав право болгар на северную часть Македонии. Законность греческих претензий на остальную ее часть, как и на Фракию с Филиппополем, в Афинах не вызывала сомнения571. В это время греческое общественное мнение главного своего врага видело в «панславизме» и никоим образом не настроено было в пользу повстанцев. Сербо-греческие переговоры ни к чему не привели, Греция заявила о своем нейтралитете572.
Балканские события не остались без ответа в России. Началось движение в поддержку славян, которое сразу же приобрело массовый характер. В нем принимали участие самые разные слои русского общества – от города до деревни573. В августе 1875 года возникли славянские комитеты, объявившие подписку в пользу повстанцев, практически по всей стране шел кружечный сбор средств в церквах и общественных местах. Эта деятельность не получила одобрения императорского правительства, которое с подозрением смотрело на активность общественности. По распоряжению Александра II также собирались деньги, но не в пользу повстанцев, а для «жертв восстания»574. Германский посол в Петербурге генерал фон Швейниц не сомневался в том, что официальная Россия «страстно желала мира», как, впрочем, и в том, что усилия по успокоению восставших сербов и поддерживавших их княжеств Сербии и Черногории будут бесплодны575. «Я докладывал, – писал он в начале марта 1876 года, – сразу по вступлении в должность (посла. – О. А.), что в Санкт-Петербурге я не обнаружил не только партии войны, но и ни одного государственного деятеля и генерала, который хотел бы войны»576.
Тем временем программа Андраши была отвергнута и повстанцами, которых она не устраивала, так как не предусматривала автономию провинций и, самое главное, не имела положений, гарантировавших ее выполнение. Как отмечал 5 (17) февраля 1876 года Милютин, «…теперь задача – как склонить самих инсургентов к прекращению военных действий и как привести в исполнение требуемые от Турции реформы в восставших областях»577. Это была невыполнимая задача. Не только повстанцы, но и большинство европейских политиков не верили в возможность осуществления турками обещанных преобразований. «Стоят ли обещанные Турцией реформы той бумаги, на которой они пишутся?» – скептически спрашивал Бисмарк578.