Генерал-адъютант Николай Николаевич Обручев (1830–1904). Портрет на фоне эпохи
- Автор: Айрапетов Олег Рудольфович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Алгоритм
- ISBN: 978-5-906914-73-6
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Генерал-адъютант Николай Николаевич Обручев (1830–1904). Портрет на фоне эпохи». Краткое содержание книги:
Автор уделяет внимание как государственным деяниям Н. Н. Обручева, которого современники называли «русским Мольтке», так и его незаурядным личностным качествам. Портрет нашего прославленного соотечественника дан на фоне исторической эпохи, охватившей время правления четырех императоров.
Вскоре безвыходность положения понял и русский Военный министр. «Очевидно, – отмечал он 28 февраля (10 марта), – что нота Андраши, поддержанная почти всеми европейскими кабинетами, и вынужденная уступчивость Порты не поведут к спокойному разрешению турецкого вопроса. Инсургенты не верят никаким обещаниям турок, да и не могут удовольствоваться никакой полюбовной сделкой с своими исконными притеснителями. С своей стороны и турки, даже при самом искреннем желании примирения, не могут исполнить своих обещаний. Уладить запутанные дела Турции – не зависит от одной лишь доброй воли султана и его министров. Тут в основе лежат такие затруднения, присущие самому организму мусульманской державы, которых нет возможности преодолеть иначе, как государственным и социальным переворотом. Надобно рассечь мечом гордиев узел (подчеркнуто мной. – О. А.)»579. Вслед за словами последовали действия.
Их необходимость усиливали подозрения, что Сербия и Черногория все же начнут войну, что резко усложнит для Петербурга возможность и далее придерживаться политики нейтралитета. «Можно опасаться, – записывает 2 (14) марта в дневнике Милютин, – что с весной разыграется кровавая драма. Наше положение в отношении к славянам будет самое фальшивое»580. Армия мирного времени находилась в состоянии, которое полностью исключало возможность сосредоточения на границах с Турцией сил, достаточных для сколько-нибудь серьезного давления на султана. На 1 (13) января 1876 года под знаменами находилось всего 737 528 чел.581 В связи с этим Военный министр принял решение о составлении проекта действий на случай обострения ситуации. Однако, когда его близким сотрудником – генерал-лейтенантом Н. Н. Обручевым была составлена записка о необходимости составления плана мобилизации, увязанного с конкретными целями возможной войны, то император отказался рассматривать ее. Как отмечает 25 марта (6 апреля) 1876 года Милютин: «…едва я завел об этом речь, полагая представить государю записку Обручева для прочтения, его величество прервал меня приблизительно такими словами: «Могу тебе сказать только одно – что я признаю войну в близком будущем невозможной и совершенно уверен, что мы избегнем ее»582.
В марте 1876 года при посредничестве австрийцев в Герцеговине, а затем и в Боснии было заключено 12-дневное перемирие между повстанцами и турецкими властями. Оно стало возможным после того, как султан объявил амнистию участникам восстания и предложил им сдаться. В ответ они выставили свои условия: 1) передачу трети земель в собственность христиан; 2) вывод турецких войск из провинций, за исключением гарнизонов шести городов; 3) восстановление правительством разрушенных церквей и домов, освобождение на три года от налогов; 4) одновременное разоружение христиан и мусульман при условии предварительного проведения реформ; 5) реформы должны проводиться на основе проекта Андраши при участии руководителей восстания; 6) финансы провинций должны быть поставлены под контроль европейской комиссии, которая должна ведать сбором и распределением налогов; 7) назначение во все шесть городов, в которых останутся турецкие гарнизоны, австрийских и русских консулов для наблюдения за точным исполнением программы реформ. Турки отказались от этих предложений, и военные действия возобновились583.
После этого Александр II впервые начал высказывать сомнение в отношении реальности австрийской программы и склоняться к необходимости открытого требования автономии для христианских областей Турции по образцу той, которая имелась у Сербии. Это еще не означало его отказа от мирного решения проблемы, ключ к которому он в начале апреля 1876 года намеревался найти в Берлине на встрече трех императоров584. В отличие от монарха, общественное мнение России было настроено воинственно прославянски и не верило в мирное решение кризиса. Пресса усиливала нападки на Министерство иностранных дел и на канцлера. Горчаков, несколько излишне внимательный к подобного рода критике, нервничал. «Наша пресса сейчас становится беспокойной и нападает на меня лично, – сказал он в разговоре со Швейницем 19 апреля 1876 года, – моя нынешняя политика не соответствует ни моим склонностям, ни моим привычкам. Я всегда был за четкие и ясные меры. Но если меня хватает за одну руку военный министр, а министр финансов – за другую, то что я могу сделать?»585 Подобные колебания миролюбивой еще власти создавали ситуацию неопределенности, в которой сама власть выглядела нерешительной. Это лишь усиливало ее критику.