Всадники в грозу. Моя жизнь с Джимом Моррисоном и The Doors

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Рей.

Пересекая натертый паркетный пол, Джим неторопливо шагал к сцене высотой в десять футов, которая возвышалась посредине, как остров. Его лицо сияло задиристой улыбкой. Он знал, что это место — как раз для него.

Вечером, возвращаясь на концерт, я прошел мимо постера, на котором красовались названия Jefferson Airplane и Doors и был приятно впечатлен тем, что зал был уже почти полон.

— Все равно, эхо чересчур сильное, — сообщил мне Рей, когда я вошел в гримерку, — но с публикой все-таки должно быть лучше, чем днем на саунд-чеке.

— Я слушал “Break On Through”, когда ехал сюда! Передавали по «KRLA», — громко сообщил я, чтобы все слышали. Какой кайф: ехать в своей машине и слушать по радио свою песню! Я опустил окна, когда остановился на светофоре, чтобы проверить, не слушают ли ту же волну в соседних машинах. Они не слушали, и тогда я выкрутил громкость на полную.

— ЭТО Я!!!, — хотелось мне орать на весь мир. Меня распирало от гордости. Doors были дорожной музыкой. Музыкой для дороги. «Freedom on the freeway» (воля на вольном пути).

Я не мог поверить, что наш звук все таки прорвался в эфир. Мы нашли свой звук. Ни на кого не похожий. Без бас-гитары, без бэк-вокалистов: сырая энергия.

— Я надеюсь, это сработает, — прокомментировал Рей. Он имел в виду то обстоятельство, что сегодняшний концерт поддерживала радиостанция «KHJ», одна из двадцати или около того больших AM станций, репертуар которых определял Билл Дрейк. Мистер Дрейк держал плейлисты крепкой хваткой. Если ему не пришлась по вкусу ваша песня, ее не пустят в эфир, а если вас нет в эфире на станциях Дрейка — у вас не будет хита. Поэтому здесь мы играли почти за бесплатно — за пару сотен долларов — в надежде, что они начнут крутить “People Are Strange”, прежде чем она умрет как сингл, несмотря на слух о том, что Биллу песня не понравилась. Если «Босс» — ди-джей Humble Harv (Скромный Харв) — который был ведущим сегодняшнего концерта — замолвит за нас словечко, возможно, это изменит ситуацию. Никому из ди-джеев не дозволялось что-то менять в плейлистах и крутить песни по своему усмотрению. Но Скромный Харв, чей голос был полной противоположностью слову «скромный», был самым влиятельным ди-джеем в Лос-Анджелесе. Возможно, он сможет помочь. Это был первый из многих необходимых компромиссов. Я диву давался, что кто-то берется организовывать концерт за такой маленький доход (2000 мест при цене билета $ 3.50), но я был готов на все, чтобы пробить второй хит. Это была одержимость двадцать четыре часа в сутки. Мы варились в этом котле уже полтора года, и что-то внутри что есть силы толкало меня, заставляя на всех парах устремляться дальше. Я не сильно задумывался над тем, что представляет из себя это самое «дальше».