Всадники в грозу. Моя жизнь с Джимом Моррисоном и The Doors
- Автор: Денcмор Джон
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Delacorre Press; Bantam Doubleday Dell Publishing Group; 666Fifth Avenue, New York, New York 10103
- ISBN: 0-385-30033-6
- Переводчик: Антон Яковина
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Всадники в грозу. Моя жизнь с Джимом Моррисоном и The Doors». Краткое содержание книги:
Диск вышел в октябре 1967-го, и для сингла, в конце концов, была избрана “People Are Strange”, благодаря ее уникальному саунду и западающей в душу мелодии. Я переживал, обратит ли народ внимание на то, какой глубокий и прочувствованный смысл вложил Джим в текст этой песни. Она поднялась до № 10 в национальном хит-параде, и на тот момент я был разочарован, что мы не стали № 1. Мне было двадцать два, я сам себе казался вечным, и при этом меня переполняла неуемная страсть к большему.
Нам всем очень нравилась фотография на обложке, с порванными и изрезанными постерами к нашему первому альбому на заднем плане. Билл Харви, главный художник-оформитель «Elektra», самолично развешал их на стене, готовя композицию снимка. Интересно, заметил ли кто-нибудь, что фото на лицевой и обратной стороне — это две половинки одного и того же кадра, «опоясывающего» обложку?
Темы, символы и вся палитра второго альбома The Doors богаче, — писал Джон Стинкни из «William’s College News», — и это расширяет рамки, заданные экстатической энергией и мрачностью первого. The Doors выросли, хороший знак.
Музыка нового альбома, многозначительно названного «Странные Дни», настолько же эротична, увлекательна и неотразима — и при этом она пугает вдвое сильней, чем их дебютная пластинка.
Альбом имел успех у критиков и хорошо продавался. Его общий тираж меньше, чем у других наших пластинок, но он навсегда останется одним из моих самых любимых — так же, как и в нашем последнем студийном альбоме, «L.A. Woman», в нем есть природное чувство свинга. The groove.
30 октября 1967 года «Elektra» объявила, что продажи дебютного альбома The Doors и сингла “Light My Fire” достигли отметки, соответственно, пятьсот тысяч и миллиона экземпляров, почти одновременно. Мы стали обладателями своих первых золотых дисков.
Я ощущал себя на крыше мира, ровно до того момента, пока вечером не поехал домой. Свернув налево на перекрестке Лорел и Лукаут, я увидел своего младшего брата Джима, бредущего вверх по дороге. Он был теперь шести футов ростом, с длинной, неряшливой бородой, в засаленной одежде. Я не видел его несколько месяцев и с трудом узнал.
— Откуда это ты? — спросил я, когда он уселся в машину.
Он не только ужасно выглядел, он него еще и дико смердело. Он был очень нервный и непрерывно постукивал ногой о дверцу машины. Похоже, он полностью перестал следить за собой. У меня спёрло дыхание и я торопливо открыл окна.
— В общем… Я только из Камарилло. Просто подумал, что надо к тебе зайти.
— Что?
— Да, из психушки. Сначала ехал автостопом. Потом мне стало скучно и я одолжил машину. Я загнал ее в озеро.
После напряженного ужина я предложил ему сыграть в бильярд, в надежде как-то разрядить обстановку. Мои мысли метались. Что за хреновина происходит с моим младшим братом? Я разбил шары и внимательно посмотрел на него. Он с трудом удерживал кий в руках. Сделал несколько суетливых движений, затем неуклюже ударил. Я переживал за него и не знал, как мне поступить. Через несколько дней нам предстояло отправляться в короткий тур по Среднему Западу.
Брата снова отправили в психиатрический госпиталь штата. В следующий раз я увидел его уже там.
Глава 10.
Roadhouse Blues
Блюз Придорожного Кабака
Мы никогда не обсуждали этого, но наше поведение на сцене, особенно поведение Джима, изменилось, когда мы стали выступать в больших аудиториях. Сперва мы играли в клубах, затем перебрались в небольшие залы на пару тысяч мест, типа «Cheetah».
— Вау… крышу рвет!
— Прикинь, чувак.
Я глазам своим не верил. Кто-то превратил старый холл для бальных танцев Lawrence Welk’s Aragon Ballroom на пирсе Санта Моника в потешный космический корабль под названием «Cheetah». У Рея отпала челюсть от восторга. Он поправил свои очки без оправы, отразившие блеск зеркально-серебряных стен.
— Не знаю, кто это все придумал, но колес он сожрал до фига! — сказал я.