Прожектеры: политика школьных реформ в России в первой половине XVIII века [litres с оптимизированной обложкой]

Увы, попытки барона опереться на составленные им правила и инструкции, чтобы отстоять свой статус и прерогативы, потерпели неудачу. Уже к маю 1716 года Сент-Илер жаловался Петру, что Матвеев игнорирует академические регламенты и фактически лишил его возможности распоряжаться в академии388. Попытки барона добиться исполнения своих правил и инструкций также порождали раздоры между ним и его новыми подчиненными, воспринимавшими их как угрозу своему собственному статусу – и с удовольствием игравшими на противоречиях между Матвеевым и Сент-Илером, чтобы расширить пространство своей автономии. Фархварсон по своем прибытии в Санкт-Петербург напрочь отказался подчиняться французу: по словам профессора, он был назначен на свою должность отдельным царским указом, а значит, составленные Сент-Илером регламенты на него не распространялись и никаких оснований вмешиваться в его преподавание у барона не было. Матвеев в переписке с Апраксиным с удовольствием поддержал Фархварсона в этом вопросе, объявив требования Сент-Илера «прихотью» (любопытно, что впоследствии этот термин будет применять к претензиям француза и сам Петр I). В ответ Апраксин распорядился вывести профессора из подчинения генерал-директору академии: «Чтоб от такой его безделицы в учении помешательства не было, прикажи учителю Фарварсону рапортовать себе». Шаг этот не только противоречил утвержденным самим государем регламентам, но и воспроизводил традиционное понимание училища как совокупности отдельных «школ»-мастерских во главе с индивидуальными учителями389. Гвардии поручик Бестужев, назначенный преподавать строевую подготовку в академии, тоже отказался подчиняться барону и соблюдать академические регламенты: как жаловался Сент-Илер царю, он «никогда от меня установленных и от Вашего величества зарученным регляментом [не] повиновался и никакого от меня ордера не получил, и мне никакого извещения не чинит, но всегда хотел быть повиновен графу Матвееву». Даже столь незначительное лицо, как учитель-«навигатор» Угримов, позволял себе жаловаться на распоряжения барона, подчинившего его другому навигатору, Боборыкину, поскольку, де, он, «Семен Бабарыкин, такой же навигатор что и я»390. Осенью 1716 года, в самый разгар конфликта между ними, Матвеев и вовсе запретил учителям и офицерам академии выполнять распоряжения Сент-Илера.