Прожектеры: политика школьных реформ в России в первой половине XVIII века [litres с оптимизированной обложкой]

Назначение Матвеева было, конечно, грубейшим нарушением заключенной с Сент-Илером «капитуляции», прямо устанавливавшей, что директор единолично распоряжается в Морской академии и подчиняется непосредственно царю и генерал-адмиралу. В принципе, для Петра было довольно обычным подобное безразличие к им же самим ранее установленным правилам и взятым на себя обязательствам: документы того времени полны жалоб иностранцев, тщетно пытающихся добиться соблюдения царем заключенных с ними контрактов. Ситуация усугублялась еще и тем, что решение это было объявлено Петром в своем фирменном неформальном стиле: не сохранилось никакого письменного указа на этот счет. 31 января 1716 года Апраксин сообщил барону, что «Царское величество указал навигацкие школы ведать сиятельному графу Андрею Артамоновичу Матвееву, того ради извольте вы и другие с вами учителя быть ему послушны и исполнять во всем его диспозиции»374. Впоследствии Матвеев начинает упоминаться в документах как «президент» академии, но откуда именно взялся этот титул, неясно.

Подобная неопределенность позволила Сент-Илеру даже обвинять Матвеева в самовольном присвоении президентского титула: «он сие имя президента оной морской академии приписал, ибо таковой чин при ни единой академии со свете не обретается»375. И в самом деле, когда барон явился к графу и «нагло» потребовал предъявить указ, подтверждающий его назначение президентом, оказалось, что ответить Матвееву было нечего. По сути, он смог лишь сослаться на тот факт, что его титуловали таким образом в официальной корреспонденции: «то <…> имя я не похитил, ибо мне из канцелярии Его царского величества то достоинство пишут, и ис того можете разсмотреть, что я то имя действительно содержу». Графу пришлось даже объяснять, что «президент ничто иное есть, токмо первое имеющей место при своем деле, о чем может быть что вы не знаете»376. Скорее всего, никакого писаного указа на сей счет никогда и не существовало, и Петр действительно ограничился лишь устным указанием, переданным через Апраксина377. В результате, как именно должны были распределяться обязанности и полномочия между двумя руководителями, было неясно. «Вы <…> не по своему чину притязуете, чтобы я послушником был вам, на что вы никакова отнюдь права не имеете и делаете то от особой своей безразсудной одной продерзливости», – писал Матвеев Сент-Илеру; вместо этого, настаивал он, «вы обязаны послушными мне быть»378. Барон, разумеется, полагал иначе.