Грани сна [litres]

Утром позвонила Зина.

– Масквич, – сказала она своим южным сельским говорком, и без околичностей сразу перешла к делу. – Дай сто рублей.

Лавр выбежал к телефону неодетым, со сна. Он зевнул, почесал голую ногу и утомлённо спросил:

– Что там у тебя случилось?

– Председатель, гад, выписал неправильную справку. Не написал, что отпускает для устройства на работу. Надо ехать в Муром.

– Ага, в Муром, – оживился Лавр.

– Я устроюсь, верну с получки.

– Так, так. В Муром, значит.

– Так дашь, или нет?

– Слушай, подруга, возьми меня с собой.

– Это ещё зачем? – подозрительно спросила она.

– Интересует меня твой Муром. С историко-этнологической точки зрения.

– Чаво? Ты по-каковски со мне балакаешь?

– Нет, правда. Я оплачу тебе билеты туда и обратно, а ты мне покажешь эту реку. Которая Муром. По ней плавать-то можно?

– Куды там плыть! Махнул два раза, и уже переплыл. Тока окунуться разве.

– А лодки?

– Ну, рыбаки всякие на лодках. Да.

– Вот и сплаваем, глянем, что там к чему.

– Ой, не забивай мне паморотки. Мне справку надо взять!

– Не бойся, возьмём! Я надену галстук, посмотрю на твоего председателя сурово, и он сразу…

– Хи-хи-хи… «Галстук»! Это который на шею вяжуть?

– Да, да…

В тот же вечер они выехали, и утром были в Белгороде. Прежде, чем выходить из вагона, бойкая Зина повязала на голову косынку, и сразу обрела вид сельской простушки-скромницы. Потом на перекладных добирались до Мурома, причём последние несколько вёрст шли пешком. По пути она рассказала, что, оказывается, все лодки на реке кому-то, да принадлежат. Но некий дед уже старый, лодка его зря утопла у берега. Если выпросить у него вёсла, да подсушить евоную давно брошенную посудину, то для его, Лавра, целей сойдёт. Правда, про цели она сама не очень понимала.

Вряд ли он смог бы ей объяснить.

Когда-то все населённые пункты в бассейне Оки назывались Городцами. А по Волге чередой шли Сараи. Немалое количество топонимов необъяснимо повторялось на Западе и на Востоке. Если какое-то из них встречается в летописи – то, о каком речь?..

Теперь вот он обнаружил два Мурома. Один в низовьях Оки, там Лавр бывал. Второй, к которому сейчас стремилась его душа, был не только селом, но и рекой, которая впадала в реку Харьков, причём, по рассказам Зины, в месте впадения она была шире, чем Харьков. В старину могли считать, что это Харьков впадает в Муром, и тогда, значит, вся харьковщина оказывается муромской землёй. А выше по притокам этой водной системы легко пройти через водораздел к реке Десне, а та течёт через Чернигов, который посетил по пути в Киев русский богатырь Илья Муромец. Такая у Лавра была цепь рассуждений.

Но рассуждай, не рассуждай, а в село Муром они попадали почти в самую ночь.

– Я у вас заночую? – спросил он.

– Даже не думай! – испугалась она. – Я мамане и говорить не стану, что не одна ехала. И ты даже рядом со мной не ходи. Чтоб никто и не видел.

– Не понял!

– Я честная незамужняя девушка, балда! Чего тут понимать?