Грани сна [litres]

– Да, конечно. Чего я не понимаю, так это, как получилось, что вы ждали меня в той избушке, где мы встретились.

– Скажу вам честно, Грочик. Англия в далёком будущем имеет надёжные приборы. Они показывают, где в прошлом появится русский ходок, с точностью до метра и часа.

«Ага, – подумал Лавр. – А откуда я взялся, ваши приборы, похоже, не показывают».

– А затем, – продолжал полковник, – с помощью специального геомагнитного корректора мы отправляем своего человека в то место и время, где появится ходок.

– Ходок? Вы называете так нас, путешественников?..

– Нет, своих мы называем тайдерами. Ходоками зовут себя… – и полковник замолк.

– Кто?

Но Хакет, похоже, уже соскочил с темы.

– Listen to me, – с энтузиазмом сказал он. – Надо подумать о ланче. Я проголодался.

– Да, да! Хорошая мысль. Только ресторанов тут нет…

– Ещё нормальной одежды нужно достать.

– …и я забыл дома деньги.

Еду и одежду они получили в деревушке Жостово, и то им дали всё просимое только потому, что Лавр представился уроженцем деревни Икша, расположенной севернее.

Пока ели салат из брюквы с зеленью, сухариками и кусочками вяленого мяса, Хакет мечтательно говорил:

– Подумать только! Вчера я гулял по Трафальгарской площади… Кормил голубей… Выпил шотландского виски на Пикадилли. А теперь я тут, среди девственно чистой природы. А вы, Грочик, что вы делали вчера?

Лавр, отмякший после еды, разулыбался, отхлебнул киселя и уже разинул пасть, чтобы похвастаться, как вчера он присутствовал на открытии Арбатского метромоста и ручкался с товарищем Кагановичем – но неожиданно спохватился. Этот любознательный полковник напомнил ему Лёню Ветрова. Такой же общительный, болтливый, улыбчивый, а на деле – кто знает, чем он занимается, и зачем тобой интересуется. Совершенно одинаковые жулики. Но Ветров хотя бы свой жулик, а этот?..

– Я вчера пил настоящий краснодарский чай, – сказал он. – Вам приходилось пивать настоящий краснодарский чай, полковник?

Они попарились в бане и двинули дальше.

Камнями, приняв за отравителей, их забили только недалеко от Дубны. Лавр успел подумать, что зря Хакет болтал на английском языке, и столь громогласно. Убедив себя, что собеседник полностью подпал под его обаяние, он без стеснения превозносил добрую старушку Англию, служить которой с восторгом сбегаются все дикие народы… Впрочем, если бы полковник нёс эту ахинею на русском, то их, возможно, забили бы ещё раньше.

Рано утром позвонили из наркомата обороны и попросили быть дома:

– За вами придёт машина, Лавр Фёдорович. Возьмите с собой паспорт.

Вскоре пришла машина.

Принимал его один из тех командиров, с кем он встречался в артели. Командир тёр глаза и зевал. Сказал, что ночь не спал. Проблема в том, что ночью на секретном аэродроме в Липецке приземлился немецкий самолёт. При посадке произошла поломка. Ремонтировать будет наша бригада. И раз уж аппарат попал к нам в руки, хорошо бы его исследовать. Специалистов уже собрали, через час они вылетают в Липецк, но тот, кто должен был осматривать некоторые приборы, угодил в больницу. Нет времени на замену!