Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — июнь 1941 года

Однако это не исключало мелких и более серьезных «стычек» и выражения недовольства. 26 октября Молотов в беседе с Шуленбургом отрицательно отозвался о намерении Германии осуществить контроль над торговыми судами Латвии, Эстонии и Финляндии и входом в Рижский и Финский заливы[296]. По мнению наркома, предполагаемый контроль затрагивает зоны военно-политических интересов России и потому создает большие неудобства. Молотов фактически не принял объяснений Шуленбурга и просил германское правительство отменить свое решение[297]. Советское правительство расценивало это также как демонстрацию Германии в поддержку Финляндии, которая может стать «причиной срыва советско-финских переговоров». На следующий день советский посол в Берлине заявил, что Германия приняла решение отодвинуть границу торговой войны (речь идет о борьбе против контрабанды), но по существу продолжает эту войну[298].

13 ноября состоялась обстоятельная беседа Молотова с Шуленбургом и среди прочих вопросов снова была обсуждена тема о зонах германского контроля в Балтийском море. Шуленбург сказал, что германское правительство «полностью идет навстречу пожеланиям СССР о перенесении германского морского контроля на Балтике в более западную ее часть, но оставляет за собой принципиальное право вести борьбу с военной пропагандой». Молотов согласился, но при этом твердо заявил, что «граница советского влияния в Балтике лежит на широте южной границы Литвы, а вопрос о морской границе не теоретический, а военный вопрос. Советские интересы на Балтике должны быть учтены германским правительством». Шуленбург подтвердил, что все будет сделано согласно желанию советского правительства[299]. И на этом вопрос был исчерпан.

Весьма характерно, что, казалось, столь мало значительный эпизод вызвал резкую полемику и болезненную реакцию в Москве. Видимо, в Кремле увидели в действиях Германии желание повлиять на столь трудно проходившие советско-финские переговоры и, может быть, подкрепить финскую неуступчивость к требованиям Советского Союза. Сталин не хотел никаким образом допускать Германию в сферу советских интересов, определенную секретным протоколом к договору от 23 августа 1939 г. И этот случай снова показал, что за общими словами о дружбе возникали острые разногласия, которые обе стороны, исходя из своих интересов, старались преодолевать.

В октябре — ноябре 1939 г. в ходе встреч и обмена письмами между представителями СССР и Германии поднимались некоторые более общие вопросы. Среди них следует выделить встречу Молотова с Шуленбургом 13 ноября. Молотов сообщил о сведениях, поступивших от турецкого посла, о некоем проекте создания блока юго-восточных стран с участием Балканской Антанты, т. е. Румынии, Турции, Югославии и Греции. И якобы должны состояться переговоры между этими странами, с одной стороны, Венгрией, Болгарией и, может быть, Италией, с другой — о включении последних в блок. Шуленбург заявил, что, по его сведениям, никто из названных стран, кроме Румынии, не выражает такого желания. Он спросил Молотова, верны ли слухи о концентрации советских войск на бессарабской границе, на что нарком ответил, что ничего об этом не слышал.