Прощание с Литинститутом [litres]

Каждое отделение в медицинском центре – это отдельный корпус, и иногда между ними довольно приличные расстояния. Отдельный бокс, в котором лежит Марк, находится довольно далеко от основного комплекса зданий. Чтобы попасть в него нужно обогнуть вертолётную площадку, на которую садятся во время боевых действий вертолёты с раненными бойцами. Странное это и волнующее зрелище, когда перед тем, как сесть, вертолёт зависает над площадкой, а к нему уже со всех сторон бегут больничные работники с каталками, а охранники выстраиваются по периметру, чтобы отсечь зевак. Я уже видел это однажды… Но сегодня всё спокойно, и никого вокруг нет, поэтому пересекаю площадку наискосок по зелёному газону, и никто меня не останавливает.

Почему старика положили в отдельный блок? Неужели положение его настолько серьёзно, что лежать со всеми вместе в какой-нибудь кардиологии или онкологии ему не положено? Ничего не понимаю.

Дверь в блок не заперта, и я спокойно прохожу внутрь, неторопливо иду по длинному пустому коридору вглубь здания, и по-прежнему никого не встречаю. Как правило, в таких отделениях всегда есть врачебный пост посреди коридора, и там дежурит медсестра, которая следит за порядком, отвечает на телефонные звонки, выдаёт пациентам лекарства и отвечает на вопросы посетителей. Но в этом боксе ничего подобного нет. Даже спросить о старике не у кого.

Странно всё это. Пока иду к широкой двустворчатой двери в конце коридора, которая, кажется, тоже не заперта, меня одолевает мысль, что я попал в какой-то заколдованный круг – ищу, сам не зная, что, пытаюсь вернуть не принадлежащие мне камешки, которые – ещё не известно! – представляют вообще какую-то ценность или нет. При этом не сомневаюсь, что где-то во всём этом непременно скрывается западня, попадать в которую, естественно, не хочется, но я упорно иду к ней, уже успев по пути попасть на крючок к грозному гражданскому типу, беседовавшему со мной в полиции. А если ещё подтянуть до кучи пока ненайденный труп в ковре и вырубившегося почти на глазах у меня ювелира, то вообще странная картина складывается…

За дверями в конце коридора слышатся какие-то неясные звуки. Там определённо кто-то находится, и мне наверняка туда. Маловероятно, что мне удастся найти старика без посторонней подсказки.

– Ого, на ловца и зверь бежит! – слышу за спиной знакомый голос.

От неожиданности вздрагиваю и оборачиваюсь. В двух шагах от меня, выйдя из боковой двери, замер вчерашний грозный коротышка, который, оказывается, прекрасно говорит по-русски. В полицейском управлении мы беседовали на казённом иврите.

– И вы тоже здесь? – спрашиваю удивлённо, пока не понимая, насколько глупо звучит мой вопрос.

– Это я должен удивляться и спрашивать, что вы здесь делаете? – Лицо коротышки необычно мрачное, под глазами синяки. Чувствуется, что сегодня он не выспался. – Только не говорите, что пришли проведать ювелира из чисто альтруистских побуждений. Не настолько вы с ним близкие друзья – сами же об этом и говорили…