![Мужество любви [Автобиографический роман] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/2/6/9/0/muzhestvo-lyubvi-avtobiograficheskij-roman-download.jpg)
Мужество любви [Автобиографический роман]
- Автор: Дьяков Борис Александрович
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Мужество любви [Автобиографический роман]». Краткое содержание книги:
Песчаные клещи… Шестьдесят пять градусов выше нуля.
Машины погружаются в песок, как в могилу.
Доски раздроблены в щепу. Песок движется словно живой. Яростно выбрасываем его лопатами из-под колес, а он, окаянный, опять в лунку!
— Стелите саксаул! — приказывает командор.
Низкие кривые кусты. Зеленые, ощетинившиеся иглами, сухие ветки. Ломаем их сапогами.
В запарке Ходоревский хватает ветку голой рукой. Пальцы в крови.
Расстилаем саксауловые коврики, веревочные лестницы, раскручиваем рулоны резиновой ленты.
На все это подспорье впихиваем машины. Тянем их канатами. Отвоевываем у пустыни каждый метр.
Водитель-виртуоз Калусовский ухитряется каким-то чудом вызволять свой легковой «газик» (он в колонне под номером вторым) даже без мельчайших поломок и строго следует за головной командорской машиной.
Сандро Каспаров и Семен Уткин на руках вытаскивают из «могилы» легковой ГАЗ-А.
У трехоски «Форд-Тимкен» (за ее рулем сидит черноглазый Аркаша) ломается полуось. Этого еще недоставало!.. Неужели бросать машину в песках?
Нет! Аркаша, как циркач, тянет ее, еле живую…
— Тащи, тащи, брат, на себе «ярмо капитализма»! — с серьезным видом замечает контролер Савицкий.
Прохладные ночи… Благословенные пристани в океане песка! Температура падает до пятнадцати градусов.
Надеваем ватники.
Волоком тащим машины через барханы. (Надо же согреться!) Под яркой луной легче, чем под ярким солнцем!..
Привалы обычно делаем во втором часу дня, когда жара становится особенно убийственной. Экономим силы, воду и горючее. Ищем тень… «Ищем»! А где ее найти?.. Только под грузовиками. Лезем под них, бросаем на песок ватники. Засыпаем, вдыхая «аромат» бензина. (У нас так: куда ни приедем, там и дом, где упадем, там и кровать!)
Один из привалов… Послеполуденное солнце скалит все семьдесят своих острых зубов. Накаленный воздух кажется окрашенным в серо-желтый цвет пустыни. Я лежу под грузовой машиной. Дремота вяжет глаза. Сплю или грежу — не знаю. Только вижу безбрежное пространство воды. И сияющий в небе Сириус — владыку наводнений. Вода шумит, бежит куда-то в бесконечность… Один бы глоток, маленький глоток холодной воды!.. Нет, он может стать глотком яда: припадаешь губами к фляге — не оторвешься!
Мерещится чувашская девушка-птица… Она бросается с моста в реку… Я ощущаю, почти физически вижу Волгу…
Открываю глаза. Высовываюсь из «бензинной духовки». А «на воздухе» — жаровня!.. Что такое?.. Это уже не мираж, а подлинная явь: на песке, под прямыми солнечными лучами, у всех на виду, сидит. Эль-Регистан. Раскрывает чемоданчик. Извлекает бритвенный прибор. Презирая мизерные нормы водоснабжения, намыливает, скоблит щеки, густо заросшие черной щетиной, и бойко выкрикивает:
— Бриться! Бриться!.. Кому бриться?..
Первым слышит этот странный зов Аркаша. Он будит кинооператоров:
— Проснись, вставай, кудрявая!.. «Хлеб» пропадает!
Кармен, а за ним Тиссэ выкатываются из-под укрытия.
— Чарли Чаплин такого не придумает! — радуется Кармен.
— Габо! Убрать улыбку! — режиссирует Тиссэ.
Крутятся ручки киноаппаратов…
…Колодец Дахлы.
В песке торчат скелеты верблюдов, человеческие черепа, кости: следы гражданской войны, разгрома басмачей…
Останавливаемся «на перекур». Машины устали…
Вдруг в бирюзовом, без единого облачка, небе — «Амфибия».
«Стрекоза» кружится, кружится над нами. Наконец садится.
Бросаемся к самолету: «Ура-а-а!»
Летчик вручает нам письма. Берет ответные, тут же, на крыльях «стрекозы», нацарапанные карандашами послания. Ставит неведомый миру специально изготовленный штемпель: «Пустыня Каракум».
Но откуда взялась безадресная, бесштемпельная открытка с двумя строчками: «Да здравствуют покорители песков! Я с вами друзья!»?.. Откуда она? Чья?..
— Понятия не имею! — летчик пожимает плечами.
— Похоже, от Панютина… — предполагает Сеня Уткин.
— Что ты! Он давно в Москве! — Босняцкий смеется. — Ромео стоит на коленях перед своей Джульеттой и молит о пощаде!
А в действительности…
Панютин был в воинственном настроении. Потребовал у дежурного по станции билет на поезд не Ташкент — Москва, а… Ташкент — Красноводск. Товарищи, мол, пошутили. Он всегда едет впереди!
В приморском, предпустынном Красноводске Панютин появляется как «полпред» пробега. Предлагает встретить автоколонну у последних барханов.
Местные автодоровцы снаряжают караван из ста двадцати верблюдов, навьючивают их бочонками с водой, жестяными бидонами с бензином. Шлют навстречу и грузовик с милиционерами-пограничниками. Те берут проводника Султан-Мурада. К ним, разумеется, присоединяется и наш герой. А предварительно он посылает с летчиком, вылетающим в пустыню, ту самую открытку, которая привела всех в недоумение. Летчик клянется Косте, что тайну не выдаст.