Бульдог Драммонд [litres][Bulldog Drummond]

– Когда его принесли?

– Час назад. Я едва не открыл его.

– Прочитай, – сказал Хью. Он вручил его Питеру и выскочил в дверь. – Денни! Машину! Немедленно! – заорал он.

Потом он возвратился в комнату.

– Если они повредили хоть один волос на ее голове, – проговорил он голосом, полным тлеющей ярости, – я убью их, одного за другим, голыми руками!

– Я гляну письмо? – спросил американец, и Хью кивнул.

– «Молю тебя, приезжай, – прочитал детектив вслух. – Предъявитель письма заслуживает доверия». Письмо девушки. Кто она?

– Моя невеста.

– Точно? – усомнился американец.

– Бесспорно! – воскликнул Хью.

– А письмо не может оказаться подделкой?

– Нет, я знаю каждый завиток ее почерка!

– Есть такая вещь, как подделка… – бесстрастно продолжал детектив.

– Черт побери, приятель! – взорвался Хью. – Думаешь, я не узнаю почерка своей девушки?

– Многие люди потеряли свои деньги, просто поверив фальшивым бумажкам. Мне не нравится это письмо, капитан. Девушка в беде не писала бы суконных строк о предъявителе.

– Иди к черту. Я еду в Годалминг.

– Хорошо, – растягивая слова сказал американец. – Не зная Годалминга, я не знаю, кто тут что затеял. Но поеду с вами и разберусь на месте!

– И я! – заявил Питер, встрепенувшись.

Хью усмехнулся.

– Не ты, чудовище! Если мистер Грин едет, я буду рад; но ты мне нужен здесь, в штабе!

Он обернулся к вошедшему слуге.

– Автомобиль подан, сэр. Дорожную сумку, сэр?

– Только мой револьвер. Вы готовы, мистер Грин?

– Готов.

– Тогда – вперед!

Питер, наблюдая автомобиль из окна, видел, что американец вцепился в сиденье, а затем сложил руки в безмолвной молитве, когда Драммонд рванул с места и машина с ревом понеслась по разбитой дороге…

До места они добрались меньше чем за час, и детектив вышел из автомобиля со слабым вздохом облегчения.

– Вы, капитан, упускаете свое призвание! Идите в автогонщики! И сразу купите инвалидную коляску! Поездка стоила мне двух жвачек… – проворчал янки.

Но Драммонд был уже далеко, скрытно пробираясь через кусты к «Лиственницам»; и когда американец догнал его, он уже стучал в дверь черного хода.

– Никого! – сказал детектив задумчиво, поскольку прошли минуты, и никто не появился. – Почему бы не попробовать парадную дверь?

– Поскольку она в поле зрения другого дома, – ответил Хью кратко. – Я собираюсь взломать дверь.

Он отступил от двери, разбежался, ударил плечом. Дверь выдержала три удара… Они спешно обследовали комнаты, спальни, комнаты слуг, даже ванную. Все были пусты: ни звука нельзя было услышать в доме. Наконец, только столовая осталась необследованной, и когда они проникли туда, озираясь по сторонам, американец закинул в рот третью жвачку.

– Картина полного разгрома, – заметил он осуждающим тоном. – Похоже на притон бродяг-алкоголиков после бурной ночи.

– Они были здесь! – заметил Хью мрачно, глядя на разгромленную комнату. Скатерть была порвана, телефон лежал на полу. Фарфор и стекло, разбитые вдребезги, превратились в мусор на ковре. Неожиданная находка заставила Драммонда нагнуться и подобрать ее. Это был монокль на длинном черном шнурке.