Бульдог Драммонд [litres][Bulldog Drummond]

– Господь миловал! – заявил Алджи.

– Хорошо! Он, вероятно, сумел от них уйти, и он не дурак. А то я думал, остался только Питер…

Он замолчал на полуслове. Потом продолжил:

– Джерри во Франции все еще получает гербовую бумагу на свою машину. Тед поехал выхаживать старину Поттса.

– И мы здесь, сидим, как три экспоната в чертовом музее, – вклинился Алджи с истеричным смехом. – Что они сделают с нами, Хью?

Но Драммонд не ответил, и, посмотрев на его лицо, Алджи не стал переспрашивать.

Медленно тянулись часы, пока последний луч дневного света не исчез из окна в крыше, тогда зажглись тусклые электрические лампы. Периодически Генрих входил, чтобы посмотреть, что они были все еще здесь. Но по звукам хриплого смеха, доносившимся из-за дверей, было ясно, что немец нашел себе более приятную компанию. Потом он принес поднос с хлебом и водой, поставив на стол возле Хью.

– Еда для тебя, английская свинья, – сообщил он, злорадно посмотрев на каждого из пленных. – Герр Лэкингтон приказаль так, штобы фы быль здороф-ф завтра утром. Пригодный для пытки!

Он приблизил свое багровое лицо к лицу Драммонда и затем плюнул.

Алджи Лонгуорт ругнулся сквозь зубы, но Драммонд не заметил. В течение прошлого получаса он был погружен в мысли, так что другие поверили, что он спит. Теперь с тихой улыбкой он посмотрел на немца.

– Сколько, мой друг, вы получаете за свою службу?

Немец искоса посмотрел на него.

– Достаточно, чтобы увидеть, что ты завтра здесь, – сказал он.

– Я всегда полагал, что вы деловой человек. Вы бедный дурак, у меня есть тысяча фунтов ассигнациями в портсигаре.

На мгновение немец уставился на капитана. Пламя жадности вспыхнуло в его поросячьих глазках.

– Вы не врат-ть? Тогда грязный бош будет о них заботиться.

Хью посмотрел на него сердито.

– Если вам они нужны, вы должны освободить меня.

Немец лукаво ухмыльнулся.

– Natürlich. Ви должны из дома сразу идти!

Он подошел к Драммонду и принялся развязывать его. Конечно, Хью не предполагал, что свинья действительно позволит ему уйти. Немец просто взял бы деньги. Друзья услышали их разговор, и внезапный свет понимания озарил их лица.

– Вам придется снять хотя бы верхнюю веревку, мой друг, прежде чем вы сможете добраться до портсигара, – спокойно заметил Хью.

На мгновение немец заколебался. Он осмотрел тщательно веревки; та, которая связала руки и верхнюю часть тела, была отдельной от веревки, затянутой вокруг ног. Даже если он действительно развяжет его, глупый англичанин будет все еще беспомощен и разоружен. Не его ли револьвер лежит в холле? Он рискует, в конце концов? Кроме того, если бы он позвал кого-то еще, пришлось бы делить деньги.

Наблюдая нерешительность немца, Хью аж вспотел… Освободит ли его глупость и жадность врага?

Наконец бош решился и начал развязывать узел сзади. Хью чувствовал, как немец возится с веревкой, и подмигнул друзьям, чтобы те соблюдали осторожность.