Бульдог Драммонд [litres][Bulldog Drummond]

– Зачем ты приехал? Разве ты не понял, что это была только подделка… то письмо?

– Подделка? Но твой почерк?

– Забавно! – ухмыльнулся Лэкингтон. – Конечно, если очаровательная девушка не способна – или не желает – написать письмо жениху, ее отец – очень подходящий человек, чтобы заменить ее. Особенно, если он – гений в подделке почерков!

Бентон, пьяный в дым, ввалился в комнату.

– Д-д-другг Лэк-кин-тон! – объявил он торжественно. – Ужасная ш-штука, р-разлука молодых люд-дей!

Тут он увидел Драммонда и сделал паузу, по-дурацки хлопая глазами.

– Ш-ш-што с ним?

Лэкингтон улыбнулся злобно.

– Он потерялся, теперь он нашелся, не так ли?

Пьяный старик кивнул два или три раза; тогда мысль, казалось, осенила его, и он медленно двинулся к Хью, по-дурацки грозя пальцем.

– Эт-та не п-пра-авильно, – икнул он, – ш-шта вы ник – к-когда не спрашивали моего согласия. Вы д-д-должны б-были спросить с-согласие отца. От-ца! Или ов-ца? Хи-хи. Разве вы не согласитесь со мной, миш-штер Петерсон?

– Выпивка в столовой, – холодно сказал Петерсон. – Идите нажритесь и не путайтесь под ногами!

– Ш-ш-то за люди! – Обиженно несчастный человек обратился дочери: – Филлис, ты слышала? Человек эт-тот-т гово-рит, шта я пьяница! Пья – н-ница…

– Отец, отец! Черт возьми, уйдите! Вы причинили достаточно вреда! – она закрыла лицо руками от ужаса, боли и стыда.

Господин Бентон отошел к двери, где, качаясь, провозгласил:

– С-с-стыд и с-с-срам! Никакого ув-важения к с-стар-чес-ским с-сединам! Валяй! Выпори их, Л-лэк-кингт-тон! – Его голос затих, и, после отважной попытки прислониться к двери, которая осталась позади, он рухнул на пол и захрапел.

– Скотина! Это все твоих рук дело! – процедила девушка, глядя на Лэкингтона.

– Когда мы поженимся, мы поместим его в хороший приют для алкоголиков, – глумливо ухмыльнулся Генри. – Поженимся! Тварь! Змея подколодная, я убью себя, прежде чем выйти за тебя!

– Превосходный финал для третьего акта мелодрамы. Несомненно, мы можем продолжить позже. Тем временем… – тут Лэкингтон посмотрел на часы. – Мне пора. Не могу обойтись без анонса дальнейшей программы, капитан Драммонд. К сожалению, и господин Петерсон, и я должны оставить вас сегодня вечером; но мы вернемся завтра утром – или, во всяком случае, я вернусь. Вас оставят на попечительство Генриха – того приятного немца, которого вы как-то назвали грязным бошем. Как вы можете ожидать, он испытывает чувства большой дружбы и привязанности к вам. Вам не должно недоставать никаких физических удобств. А завтра, когда я вернусь, мы займемся научными экспериментами, и, хотя я боюсь, что вы найдете их болезненными, это большая честь – пострадать во имя науки… И не беспокойтесь, о дорогой маленькой Филлис всегда будут хорошо заботиться.

Внезапно он схватил девушку и поцеловал ее, прежде чем она поняла его намерение. Веревка, стягивающая тело Драммонда, заскрипела, но не поддалась ни на миллиметр. Все пространство, казалось, наполнило багровое пламя, из которого выступила мерзкая харя Лэкингтона.