Эксперименты империи. Aдат, шариат и производство знаний в Казахской степи
- Автор: Сартори Паоло, Шаблей Павел
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1329-4
- Жанр: История
Электронная книга - «Эксперименты империи. Aдат, шариат и производство знаний в Казахской степи». Краткое содержание книги:
Авторы книги — специалисты по истории мусульманских обществ: Павел Шаблей — доцент Костанайского филиала Челябинского государственного университета, Паоло Сартори — старший научный сотрудник Института иранистики Академии наук Австрии.
Важно обратить внимание и на другую особенность — сложность управления группами, которые не были привязаны к определенной территории и вследствие нехватки ресурсов, а также социальных противоречий и других факторов сохраняли высокую мобильность в пределах фронтирной зоны. Понимая, что силовой контроль над деятельностью таких групп осуществлять сложно, власти оставляли за кочевниками свободу выбора в маршрутах передвижения по фронтирной территории, включая проживание на землях, находившихся под влиянием Кокандского и Хивинского ханств. Более того, инструкция юридически закрепляла своеобразное двоеподданство казахов, позволяя им подчиняться всем требованиям своих новых политических сюзеренов, а также при необходимости возвращаться в российскую часть фронтирной зоны и исполнять обязанности, налагаемые местной администрацией[574]. Это обстоятельство позволяло кочевникам добиваться гораздо большей свободы действий, чем та, которую допускала инструкция, — выгодно использовать фронтирную ситуацию, избегая внешнего силового воздействия. Так, 29 ноября 1858 г. командующий Сыр-Дарьинской линией А. Л. Данзас докладывал в Оренбург: «…киргизы (кочующие по Буканским горам. — П. Ш., П. С.) при приближении времени сбора с них закята (кокандскими чиновниками. — П. Ш., П. С.) спокойно откочевывают на Яныдарью, и когда приходит время кибиточной подати (собираемой русскими. — П. Ш., П. С.) — отходят к Буканским горам. Пользуясь этой свободой, не платя никому подати, они на этот год позволили себе и более: ограбление наших возчиков, посланных бухарскими купцами из форта Перовский в Бухару за товарами»[575].
Как видим из процитированного документа, кроме уплаты кибиточной подати, российские власти особое значение придавали развитию караванной торговли. Стараясь всячески подчеркнуть значение Сырдарьи в качестве важной торговой магистрали, инструкция открывала доступ к этой фронтирной зоне всем желающим, в качестве непременного условия выдвигая отсутствие каких бы то ни было препятствий к продвижению караванов. Если же такие препятствия возникали, в особенности если они носили юридический характер, требовалась быстрота в их урегулировании. Поэтому И. Я. Осмоловский вместе с комендантами фортов лично должен был участвовать в устранении разногласий, выбирая путь к примирению сторон[576]. Несмотря на то что инструкция предусматривала целый ряд репрессивных мер по отношению к тем категориям населения Центральной Азии, которые приобретали в глазах империи маргинальный статус (муллы, беглые татары, бродяги)[577], практическая реализация этих положений проходила не без проблем. Например, некоторые муллы, кроме обязанностей, связанных с религиозным культом, занимались и торговой деятельностью[578]. Часть беглых татар, покинувшая пределы внутренних губерний России и обосновавшаяся на территории Центральной Азии, могла выдавать себя в ходе караванной торговли с империей за бухарцев, кокандцев или хивинцев[579]. Учитывая все эти сложности, Н. В. Балкашин, временно исполнявший обязанности оренбургского и самарского генерал-губернатора, предлагал в 1854 г. не вводить в отношении торговли постоянных нормативных ограничений, включая и контроль за сбором пошлины, «а оставить предмет сей в настоящем его положении впредь до большего упрочения нашего на Сырдарье»[580].
574
Там же. Л. 97, 104 об.
575
О слухах и событиях в Средней Азии. С. 380–381.
576
АВПРИ. Ф. 161. I-1. Оп. 781. Д. 96. Л. 106 об.
577
Их предписывалось выселять за пределы Сыр-Дарьинской линии. Там же. Л. 94 об.
578
См. список азиатских купцов, торговавших в форте Перовский в 1861 г.: ЦГА РК. Ф. 4. Оп. 1. Д. 3658. Л. 54–55.
579
Один из таких примеров — дело Мухаммеда Шарифа Мансурова, беглого татарина, который скрывал свое настоящее происхождение, называя себя, в зависимости от собственной выгоды, бухарцем, кокандцем или казахом. Это позволяло ему много лет заниматься караванной торговлей, которая была своеобразной конспирацией для его другой более важной деятельности — миссионерской, т. е. распространения суфизма среди казахов. Такое прикрытие было необходимо, так как в середине XIX в. суфизм получил крайне негативную политическую оценку среди имперской администрации. Многие чиновники применяли к суфизму такие ангажированные понятия, как «исламизм» и «фанатизм». См.: Исторический архив Омской области (ИАОО). Ф. 3. Оп. 3. Д. 3644. Об имперской политике по отношению к суфизму см.: Фархшатов М. Н. «Дело» башкирского шайха Зайнуллы Расулева. Царское правительство и суфизм. Сборник документов. Уфа, 2008; Шаблей П. С. Распространение накшбандийа-муджадидийа в Казахской степи в XIX в. // Суфизм и мусульманская духовная традиция: тексты, институты, идеи и интерпретации. СПб., 2015. С. 227–239.
580
ЦГА РК. Ф. 4. Оп. 1. Д. 3658. Л. 8.