Эксперименты империи. Aдат, шариат и производство знаний в Казахской степи
- Автор: Сартори Паоло, Шаблей Павел
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1329-4
- Жанр: История
Электронная книга - «Эксперименты империи. Aдат, шариат и производство знаний в Казахской степи». Краткое содержание книги:
Авторы книги — специалисты по истории мусульманских обществ: Павел Шаблей — доцент Костанайского филиала Челябинского государственного университета, Паоло Сартори — старший научный сотрудник Института иранистики Академии наук Австрии.
Граница и/или фронтир
В сентябре 1853 г., месяц спустя после взятия русскими войсками кокандской крепости Ак-Мечеть, возник вопрос о разделе границы между Хивинским ханством и Российской империей на левом берегу Сырдарьи. Граница была важна прежде всего для того, чтобы контролировать действия казахов, кочевавших между реками Кувандарья и Сырдарья. Обе стороны понимали, что особенности хозяйственного быта кочевников, перемещавшихся по большой территории и соперничавших за власть и ресурсы, могут ухудшить и без того непростые отношения между ними[537]. Поэтому граница контекстуализировалась не столько как рубеж[538], определявший пределы военных и геополитических амбиций, сколько как статус-кво, или паритет (равенство сил и возможностей), убедившись в существовании которого кочевники не будут провоцировать разнообразные конфликтные ситуации[539]. Однако договориться о границе представители Российской империи и Хивинского ханства не смогли. В результате несогласованность вопроса о разделе сферы влияния на Сырдарье позволяла казахам, кочевавшим между хивинской крепостью Ходжанийаз и русским фортом № 3[540], добиваться собственных прагматических выгод и игнорировать те или иные политические обстоятельства. Так, некто Чиркенбай из Среднего жуза, кочевавший вблизи Ходжанийаза, отказался платить закят начальнику хивинского укрепления, аргументируя это тем, что он русский подданный. Чиркенбай этот, как докладывал И. Я. Осмоловский, до прихода русских проживал под Ак-Мечетью и находился в кокандском ведомстве. Однако уже после занятия Ак-Мечети российским гарнизоном он решил откочевать в сторону крепости Ходжанийаз[541]. В этом контексте неудивительно, что судьба Ходжанийаза и границы была решена не военным или дипломатическим путем, а стечением обстоятельств, которые напрямую не зависели от Российской империи или Хивинского ханства. Российские войска, воспользовавшись тем, что эта хивинская крепость в 1855 г. была разрушена казахами шомекеевского рода, следовавшими собственной логике поведения — угнать скот и забрать имущество, — впоследствии закрепились на территории, покинутой хивинцами[542].
Пример с Ходжанийазом не исключение. Тем не менее он позволяет понять, что события 1850‐х гг. на Сырдарье не следует рассматривать только через призму военной истории — с ее планом завоевания, постоянной инспирацией силы и подчеркиванием значимости границы как очевидного для всех элемента престижа и гегемонии. Несмотря на значительное военное продвижение по территории современного Южного Казахстана, влияние Российской империи простиралось только вдоль нижнего и среднего течения Сырдарьи[543]. Ее правый и левый берега представляли собой буферные зоны, занятые казахскими кочевыми и оседлыми группами. Кокандское и Хивинское ханства также не могли очертить строгие рамки своего влияния на кочевников по причине определенной децентрализации собственного административно-политического устройства и благодаря тому, что понятия «граница» и «территория» до столкновения с Российской империей не играли определяющей роли в отношениях с казахами. Более существенным был контроль не над территорией, а над народами[544].
537
Хотя отношения между Российской империей и центральноазиатскими ханствами балансировали на грани конфликта, обе стороны пытались заверить друг друга, что они должны не воевать, а жить в мире. В апреле 1853 г. кокандский хаким Ак-Мечети Мухаммад-Кулы-бек в письме к казахскому султану Ермухаммеду Касымову, находившемуся на русской службе, подчеркивал: «Мы, коренные кокандцы, находимся в дружеских отношениях (с Российской империей. — П. Ш., П. С.), никакой вражды не имеем и проклятия не заслуживаем». См.: История Казахстана в документах и материалах. Вып. 3. С. 80.
538
О том, что представления о границе у чиновников Российской империи и деятелей центральноазиатских ханств не всегда отражали истинное положение дел и часто основывались на заблуждениях в области географии или сознательном искажении масштабов контроля территории в политических и дипломатических целях, см.: Morrison A. Russia, Khoqand, and the Search for a «Natural» Frontier. P. 170–179.
539
В действительности же факт установления границы, неприкосновенность которой должна была поддерживаться всеми сторонами, не мог принести выгоды не только казахам, но и русским властям, которые вынуждены были отказаться от введения жестких правил в сфере контроля над перемещением кочевников в районе Сырдарьи. См.: Галиев В. З. Основание города Казалинска // Отан тарихы (Отечественная история). 2010. № 1. С. 89.
540
Бывшее кокандское укрепление Кумыш-Курган, расположенное на левом берегу Кувандарьи. См.: Грен А. Н. Заметки об укреплениях в Оренбургском крае и на Сыр-Дарьинской линии в особенности. С. 5.
541
О слухах и событиях в Средней Азии. С. 27.
542
Там же. С. 171–173.
543
По мнению А. И. Макшеева — участника похода на Ак-Мечеть, стремление империи признать в качестве постоянной границы Сырдарью было стратегическим промахом. Он считал, что границей следовало сделать реку Кувандарью — это обезопасит казахов от набегов хивинцев и будет способствовать развитию земледелия и торговых отношений. См.: Макшеев А. И. Путешествия по Киргизским степям и Туркестанскому краю. С. 177–178.
544
Morrison A. Russia, Khoqand, and the Search for a «Natural» Frontier. P. 172; История Казахстана в документах и материалах. Вып. 3. С. 18–86.