Карьеристы [Роман, рассказы]

Доходы Домантаса неукоснительно падали. Близкие к правительству газеты, хотя пока и не отказывались от сотрудничества с ним, печатали его статьи все реже и реже. Редактор газеты, где Викторас зарабатывал больше всего, как-то в припадке откровенности проговорился:

— Я вас очень ценю как журналиста и охотно печатал бы чаще. Но… есть типы, которые так и вынюхивают, а нет ли среди наших авторов людей с чуждой правительству идеологией. Все пытаются вычитать между строк какой-нибудь криминал, найдут блоху и раздувают ее в слона, интригуют, наушничают, доносы строчат…

После такой беседы Домантас потерял охоту работать для этой газеты. Теперь он сотрудничал только в «своей», кадемовской печати. Но она, перестав быть правительственной, не получая никаких субсидий, перебивалась лишь на деньги подписчиков и, конечно, не могла выплачивать сколько-нибудь сносных гонораров. Ему пришлось подтянуть пояс и считать уже не только литы, но и центы.

Викторас отлично понимал: стоит ему поставить паруса по ветру — и он без особых усилий сразу же вплывет в счастливую гавань. Но он не желал отказываться от того, что считал главной ценностью своей жизни. Определенные убеждения, идеалы, мировоззрение оставались для него той опорой, тем стержнем, который не позволял ему окончательно пасть духом.

Как-то на улице повстречался ему Буткус. Подлетел чуть не с объятиями и с места в карьер принялся журить: что же это, мол, коллега перестал писать? Совсем его статей в правительственной прессе не видно! Викторас в ответ буркнул что-то невразумительное и махнул рукой. Тут уж Буткус разошелся вовсю, пристал со своими советами, принялся просвещать, учить, «как надо жить».

— Вы же способный человек! — кричал он, не обращая внимания на прохожих. — Вы же можете, так сказать, чудесную карьеру сделать! Только, коллега, надо знать, где, когда и на кого нажать. Если хотите, я мог бы вам кое в чем помочь. Не хвастая, смею вас уверить, что знаком с очень влиятельными особами.

— Сомневаюсь… — процедил Домантас, криво улыбаясь.

— Сомневаетесь? В моей искренности сомневаетесь? Смею вас уверить… Правда, мы не столь давно знакомы, но все-таки не раз уже говорили откровенно об очень важных вещах… И кроме того, мы, так сказать, в некотором роде родственники. И не такие уж дальние! Да, да! Младший брат матери вашей супруги женат на старшей дочери сестры моего отца. Я отлично разбираюсь во всей этой генеалогии, можете мне поверить! Так что…

Домантас нервно рассмеялся.

— Что вы смеетесь? Я совершенно серьезно. Значит, так: дядя вашей жены… Правда, правда! Или вам неинтересно?

— Какая уж правда-неправда… Ха-ха-ха! Нет, нет, мне очень интересна вся эта «генеалогия» и заодно ваша психология.

— Вы умеете шутить, — несколько сбавил свой натиск Буткус, но по тону его нельзя было понять, обиделся он на «родственника» и «коллегу» или, напротив, доволен его «остротой». — Впрочем, шутки шутками, — продолжал он, — но скажу откровенно: кое-что могу сделать для вас. Как-никак к самым влиятельным дамам Каунаса вхож. Некоторые ко мне с полным доверием относятся, так сказать, благоволят. Хотите — и вас представлю. Они все могут. Все в их руках: служба там или другое что…