Целитель, или Любовь с первого вдоха

— Еще раз, Арина, — хрустяще протягивает Давид, немного поднимаясь и касаясь невесомо моих губ губами. От него пряно пахнет моим поражением.

— Не смогу, — необузданная радость дрожит в уголках губ, заставляя меня улыбаться.

— Спорим? — его взгляд — кристальный, он сметает все сомнения, погружает меня в необыкновенное состояние эйфории. Сродни райскому наслаждению, если такое бывает.

Киваю. Замечаю, что мои руки шарят по его груди, задирают футболку, щупают каменные мышцы. Мужчина реагирует на каждое прикосновение, но сейчас он занят не собой. Он поглощен мной, будто дышит и живет только благодаря моему дыханию. Продолжая плавные толчки пальцем, он смотрит в мои глаза и восхитительно улыбается, когда я не сдерживаю очередной стон.

Откидываюсь на подушку, отпускаю его плечи, хотя они мне жизненно необходимы, но я улечу, если не схвачусь за что-то приземленное. Простынь трещит под пальцами, спина, словно и не больная, выгибается, а широкая амплитуда поршневых движений вырывает из меня очередной пик. Выше прежнего.

На этот раз я вскрикиваю и закрываю ладонью губы. Сотрясаясь, словно во мне взорвались тысячи фейерверков.

— И последний… — смеется Давид.

Я растекаюсь по кровати, как желе. Слабо качаю головой, мол, и второй еле вытащила, а третий — нереально.

— Да-да… Ты сможешь, — шепчет, и в его синих радужках сверкают непокорные огни. Он немного подается вверх, закатывает мою футболку, оголяя грудь, тут же ловко цепляет вершинку соска языком, а пальцы все еще во мне, они творят что-то необъяснимое, такое порочное, что я задыхаюсь от малейшего их движения. Нажимая на какие-то сверх чувствительные точки, Давид восторженно смотрит на меня, облизывает сосок и смеется глазами. В синеве появляется тьма, капельки ночи, что втягивают меня в бездну порока и жажды. Я понимаю, что в этот миг пропала. Он поработил меня собой. Легко. Игриво. Не напрягаясь.

В этот раз дойти до пика было тоже не сложно. Я была настолько разогрета и готова, что сама удивилась, как это получилось. Столько времени была без секса, что, кажется, войди он в меня — кончила бы раза три подряд. Но Давид не давал мне сорваться с обрыва, придерживал на краю, доводил до вот-вот уже… и притормаживал. Оттягивал удовольствие, заставляя меня рычать от нетерпения и тянуться со стоном за его руками и ласками.

— Ласточка, потерпи немного…

Согнув мои ноги еще больше, раскинул их в стороны максимально, слегка надавил на колени, чтобы приподняла бедра. Я боялась, что прострел даст о себе знать, но растекающееся наслаждение затмило боль и сожгло ее напрочь.

Я помню каждую ночь с ним, но такого он никогда не делал. Так… не совращал умело.

Наклонившись, вобрал губами сосок, прикусил до дрожи, оттянул, чтобы снова жадно впиться в него, защекотать. Одна рука плавно погружала в меня несколько пальцев, растягивая и сжигая давлением, а вторая сначала сместилась на ягодицу, чтобы осторожно прикоснуться к анусу, нажать, плавно и нежно вталкиваясь, чтобы тут же вырвать из меня оргазм, выше которого только смерть.