Целитель, или Любовь с первого вдоха

Писать эротику без особой практики мне всегда было тяжело. Наверное, я в каждой книге возвращалась к нашим с ним встречам, описывала воспоминания и все это время не могла его отпустить. Я знаю, что создавать новые — преступление, но получить драгоценный опыт во власти добрых и ласковых рук — то, что нужно мне сейчас.

— Закрой глаза, Ласточка, — советует. Не просит, не приказывает, просто рекомендует. — Так будет лучше эффект.

— Но почему не на спине? — все-таки уточняю, невольно нащупывая простынь пальцами, когда Аверин проводит ладонями по ногами вниз, распределяя тепло.

— Спину лучше сейчас только разогревать и лишний раз не тревожить, ей нужен покой. Воспаление спадет — тогда можно и массаж посильнее. Глаза. Арин.

— Я уже и так расслабилась, — пытаюсь на последних ниточках сопротивления потянуться за одеялом, но Давид переплетает наши пальцы.

— Это нужно тебе. Доверься. Прошу тебя.

У него собранный вид, капельки пота над губами и на крыльях трепещущего носа и по-прежнему сжатые до нитки губы.

— Или настолько тебе противен, что мои прикосновения…

— Нет, — перебиваю его. — Ты ведь знаешь, что это не так.

— Тогда я не понимаю, почему ты отказываешься, — качает головой. — У тебя ведь несколько лет никого не было. Я прав?

— Это так заметно?

— Особенное дыхание, расширенные зрачки. Ощущение, что накачана афродизиаками, но это не так. Ты просто перевозбуждена. И довольно давно.

— Но это все равно не повод бросаться на первого встречного мужчину, — хочу улыбнуться, но Давид так остро реагирует на мою фразу, меняется в лице, бледнеет и кривится, что я прикусываю язык.

— Да ладно, — жестко отрезает и смотрит в окно. — Так и есть, я ведь тебе никто, но, — повернувшись, Аверин немного наклоняется, ощущение, что ныряет в мои глаза, — могу помочь. Просто так. Бесплатно, — ухмыляется горько. — Чтобы тебе легче стало. Ты слышала о вреде воздержания?

— У мужчин, да, — мне бы пора кричать и отталкивать его, но не могу. Это как выдрать из себя позвоночник.

— Как часто ты мастурбируешь, Ласточка?

Я вспыхиваю. Губы сами открываются, чтобы возмутиться, но Давид накрывает мой рот ладонью и, глядя из-под длинной темной челки, качает головой.

— Спорим, что ты это делаешь очень редко? Раз в месяц, может, два, когда сильно-сильно припечет и сил нет терпеть напряжение.

По моему гневному взгляду он явно видит, что я закипаю, но лишь хитро улыбается. Придерживая руку на губах, второй немного раздвигает мои бедра и нагло проводит ребром ладони между ног.

Не буду реагировать. Ни за что! Но вытягиваюсь за его прикосновениями, как лиана за опорой, прикрываю дрогнувшими ресницами глаза, выдыхаю через нос, судорожно, и тут же жадно втягиваю воздух. Вместе с ароматом его рук и массажных масел.