Электронная книга - «История одной любви. Начало». Краткое содержание книги:
Или трагедия.
Решайте сами.
Приоткрытые губки долго чего-то ждали.
— Даже не поцелуешь?
Я молча отвел взгляд. Мадина сдернула куртку и тоже запихала в пакет, а пакет сунула мне в руки:
— Выброси, если больше ни на что не годишься.
Глава 10
Ночной город не отпускал меня долго. Мозги кипели. Перед глазами носились откровенные картинки.
После всего — вернуться к Гаруну, который едва не узнал в распутной красотке сестру, и к поехавшему крышей Тимохе? Увольте. Свежий воздух полезен, а мне сейчас как никому требовалось исцеление, желательно немедленное. Физическое и душевное.
Кое-что в этом зависело от меня, и, после некоторой борьбы, я стер снимки сокурсниц. Настя сделала это сразу, умная девочка. Нельзя оставлять компромат. Стоило затянуть — и вот уже Тимоха в курсе. Может выйти боком.
И все же — куда идти? Только домой. Или «домой», если выражаться точнее. Ночная прохлада постепенно остудила голову, нервы успокоились, организм вспомнил о таком понятии как сон.
По возвращении помириться с Тимохой труда не составило. Он не держал зла, только посетовал, что я всей компании кайф обломал. Я ответил, что считаю наоборот, на что резонно прилетело:
— Сказать, чем мы после вашего ухода всю ночь занимались?
Ему очень хотелось, чтобы я спросил. Я спросил:
— Чем?
Надеюсь, организованно и быстро наводили порядок.
Ага, разбежались они. Размечтался.
— Завидовали, — объявил Тимоха. — Девушка пришла в гости ко всем нам, а ушла с одним тобой. Разве справедливо?
Гаруна не было, он ушел с рассветом, чему я был несказанно рад. Остальные внимательно вслушивались из своих кроватей.
Никто не знал, где я был и что делал, так почему не пустить пыль в глаза? Мужчины обожают хвастаться победами, в том числе мнимыми. Даже больше скажу: мнимыми — особенно, поскольку реальных обычно кот наплакал. И некоторыми реальными гордиться не стоило, о них хотелось забыть. Вот и получалось, что лучшие победы — те, которых не было. Что нафантазировали, тем и бравируем. Позорище.
А со стороны — каждый чуть ли не Казанова, и жизнь у него сверкает всеми красками. Потому что под жизнью и красками нам внушили понимать количество и разнообразие плотских удовольствий.
Кто внушил? Загадка. Но у него все отлично получилось.
— Ау, ты где? — Тимохин голос вернул меня в реальность. — Об этом и говорю. Почему одному так хорошо, что он плавает в неведомых, но вполне понятных эмпиреях, а остальным от одного вида такого плавания плохо?
О том, что «Мэрилин» — это Мадина, никто не знал, можно врать что угодно.
— Девушка со мной пришла, со мной и ушла, это справедливо. — Я распушил хвост заправским павлином, и все же слова подбирались такие, чтобы смысл получался туманным.
Совесть не давала выдать считаемое всеми действительным за истинно действительное. Совесть и страх. А если Гарун однажды все узнает? А если он уже догадался? Или Мадина проколется на чем-то и выдаст брату всю подноготную…
Тайное становится явным гораздо чаще, чем нам хотелось бы.
Я обличающе продолжил:
— И вы нарушили предварительные условия: «Дама не против любого веселого времяпровождения, которое не ведет к неприятностям». Было?
Филька с категоричностью встал на мою защиту. Даже надетые с моим приходом очки он снова снял, будто собрался драться. Он считал себя проигравшим более остальных, а виноват в этом был конкретный сокомнатник с татуировкой и завышенным самомнением. Игорь и Артур заняли позицию невмешательства, их конечное мнение выглядело так: «Мы понимаем порыв Тимохи, но девушку привел Кваздапил, и если сейчас поддержать последнего, он может еще кого-нибудь привести».
Вечные соглашатели.
Ну и хорошо.
— Всем спокойной ночи. Тушите свет.
Я проспал до обеда, затем еще несколько часов провалялся с книгой. Ничего умного в голову не лезло, будто меня по кругу красными флажками обнесли: «Осторожно, территория заражена, заминирована, простреливается, и вообще — посторонних здесь не любят». Знакомые лица выводили из себя, стены давили, хотелось простора для души и мыслей. Я отправился по магазинам, чтобы совместить полезное с крайне необходимым — моя часть холодильника по шкале пустоты приближалась к межзвездному вакууму.
Садившееся солнце грело почти по-южному, по газонам важно расхаживали вороны, но их словно ветром сдуло, когда улицу огласил вопль:
— Кваздапил!
Белая «Лада» подрулила к тротуару. За рулем скалил зубы Гарун, на заднем сиденье просматривались обе сестры. Мадина помахала ладошкой, Хадя сдержанно кивнула.