Электронная книга - «История одной любви. Начало». Краткое содержание книги:
Или трагедия.
Решайте сами.
— Из-за Мадины Шамиль убил Султана, — медленно проговорила она, — тот рассказывал о ней гадости.
Мозги покрылись инеем. Вспомнились недавние откровения…
— Шамиль скрылся, его ищут, но шум только поднимается. А мы — его родственники, и теперь нужно срочно…
Ее речь прервалась, рот остался открытым, взгляд застопорился на подъезде: туда заскочил очень спешивший парень южных кровей. Хадю мгновенно вынесло следом.
— Помочь? — выкрикнул я.
— Жди здесь!
Минуты тянулись как сыр на противной холодной пицце. Наконец, дверь подъезда распахнулась. Парень, за которым бросилась Хадя, выводил ее под руку. Толчок в спину направил девушку к дороге, в мою сторону. То есть, к свободной машине с водителем, где мой организм исполнял роль безмозглой статуи: Гаруна не было, Хаде явно требовалась помощь, а я не знал, что делать.
— Шеф, свободен? — с трудом проник в голову голос, словно с другой стороны Земли.
Я тупо кивнул. Задняя дверца отворилась, чужие руки затолкали Хадю в салон. Мне на колени прилетела смятая крупная купюра.
— Отвезешь, куда скажет. — Парень обернулся к притихшей на заднем сиденье девушке. — Все поняла? Не подведи, не делай, чтобы я пожалел, знаешь, что будет. Езжай.
— Поехали, Кваздик, — шепотом попросила Хадя, когда дверца захлопнулась. — Быстрее. Он ушел?
— Сел на скамейку, ждет чего-то, смотрит за машиной и за подъездом. Куда ехать?
— Все равно, только быстрее. Скоро приедет полиция. Меня не должны найти.
В салонном зеркальце отображался кусочек лица, видеть какого еще не доводилось. Единственная эмоция на нем — животный ужас, единственная мысль — бежать как можно быстрее и дальше, потому что оставаться — смерть.
Я сделал так, как она просила. Двигатель взревел, машина дернулась и поехала. С трудом совладавшие с педалями ноги вывели нас в городской поток.
Хадя сидела так же, не шелохнувшись, глаза глядели в никуда. Говорить она не могла, душа то ли спряталась, то ли металась в неведомых далях. Через пару кварталов мы притормозили у обочины.
— Теперь рассказывай. Все по порядку, иначе поедем в полицию.
Хадя мотнула головой:
— Нет. Не могу.
У нее шок. Нужно растормошить, вывести из ступора. Пусть хотя бы расплачется, сразу полегчает. Я молча вышел наружу и, зайдя в заднюю дверь, плюхнулся рядом со словно остекленевшей девушкой. Казалось, тронь ее — рассыплется.
Но я все же тронул. Я обнял ее и прижал безвольное тело к груди:
— Хадя! Все хорошо, я рядом и никому не дам тебя в обиду. Что случилось? Где Гарун?
И ее прорвало. Ощущение безопасности, пусть временной, пробило клапан: в моих объятиях ее корежило, голова билась о мое плечо, но сквозь слезы и всхлипы пробивались слова, от которых хотелось рвать волосы.
— Это Гасан, брат Султана. Когда я вошла в квартиру, он укладывал пистолет в ладонь Мадины. Гарун мертв, три пули в груди, Мадина тоже мертва, у нее проломлена голова. Гасан увидел меня и чуть не выстрелил, в последний момент его рука остановилась. Он сказал: «Гарун пострадал за Шамиля, теперь мы в расчете. Мадина не должна была вмешиваться. Я бы просто ушел, Мадина должна была сказать, что не знает стрелявшего, все бы все поняли, и больше ничего не случилось бы. Мужчины обоих родов могли спать спокойно. Но она кинулась сна меня с ножом. Я не мог стрелять в женщину, я отбросил ее. Мадина ударилась головой об угол стола и проломила затылок. Это неправильно, женщин трогать нельзя, и я решил сделать так, будто Гарун ее избил, а в ответ она его застрелила. И тут появляешься ты. Пришла бы позже — стала просто свидетелем, а сейчас ты ненужный свидетель. Если все расскажешь, мне придется оправдываться, и, возможно, меня не поймут. Меня это не устраивает. Поэтому сейчас ты уедешь как можно дальше и никому ничего не расскажешь, потому что в смерти своих родственников с этой минуты будешь виновата ты. Отныне так: Гарун в гневе стал избивать Мадину, убил ее, и ты его застрелила».
— Но ведь…
— Не перебивай. — Хадя умоляюще потрясла головой. — Еще не все. Гасан вложил пистолет мне в руки, чтобы остались отпечатки, и бросил его на пол. Потом он с моего телефона отправил сообщение главе диаспоры о том, что будто бы случилось, и забрал телефон, а меня привел сюда.
— Нужно рассказать это полиции. Сейчас не те времена, когда все решалось звонком или толщиной денежной пачки.
Хадя отстранилась от меня:
— Ничего не понимаешь? Моей правде никто не поверит.
— Я пойду свидетелем.
— Нет. Гасан предупредил: кто узнает правду — умрет. Так и будет, он это сделает, я его знаю. Я уверена, что теперь он жалеет, что отпустил меня. Скорее всего, он будет меня искать. Меня теперь все будут искать.