Our golden years (СИ)

— Я не убегу! — И Римус аккуратно поставил его на землю, придерживая накинутое на плечи черное пальто.

Сириус отшатнулся и амбициозно попытался попасть рукой в рукав, но координация явно его подводила, и Римус, сжалившись, помог ему решить эту непосильную задачу, а потом застегнул пальто на все пуговицы, как маленькому ребенку. Блэк что-то неразборчиво пробурчал.

— Идти можешь?

— Разумеется, могу, я не пьяный!

Не мог он идти. И Сириус был вдрызг пьяный — так что к середине лаза он уже висел на его шее, и Римус фактически тащил его на себе. Удобнее даже было бы снова понести Блэка на плече, но тогда бы он не смог как следует освещать дорогу, и они бы обязательно навернулись.

По непрекращающемуся бормотанию, периодически переходящему на французский, Римус понял, что того окончательно развезло.

— … я воняю? — Распознал он более-менее внятные слова.

— Нет, Сириус, удивительно, но ты не воняешь, — Римус уже не особо злился. На самом деле он просто хотел поскорее вернуться в спальню, однако выносливость быстро иссякала, и он всё больше спотыкался на ровном месте. — Так, привал.

Римус осторожно снял с себя Сириуса и прислонил его к стене, собираясь отойти, но тот намертво вцепился в его предплечье.

— Куда ты? — В заполнивших всю радужку зрачках сверкнула паника.

— Никуда. Я никуда не ухожу. Бродяга, я просто встану у противоположной стены, — Римус похлопал его по ладони. Она была ледяная. Как и всегда. И согревающие чары не наложить, Блэк тогда точно уснёт в этом туннеле. — Сириус, дай мне пять минут отдохнуть, и мы пойдем дальше. — Римус поддел длинные пальцы, высвобождая себя, и они сразу переместились на полы его пальто, притягивая ещё ближе.

— Останься, — почти жалобно протянул Блэк в каких-то шести дюймах от его лица так, что у него сдавило лёгкие, — пожалуйста.

— Ладно, — поддался он, — всё, я здесь, — Римус уставился на трещину в стене поверх головы Сириуса, изо всех сил придавая ей глубинный смысл, чтобы отвлечься от сводящей нутро близости.

Мерлин, лучше бы Сириус вонял… но, похоже, даже ядрёный барный смрад был бессилен перед дорогим умопомрачительным одеколоном, от которого у Римуса начинало затуманивать рассудок.

— Лунатик, мне нужно сказать, — ну что ж такое, — я знал, — только не говорите, что ему приспичило поболтать. Каждый выдох касался кожи на шее, и Римус тихо захныкал, запрокидывая голову. — Подожди, Лунатик, послушай, я хочу сказать…

— Сириус, нет, — отрезал он, не опуская взгляд, — я вычеркну из протокола всё, что ты скажешь под градусом.

— Я всё равно скажу, — капризно потянул его на себя Сириус. Да блядский Мерлин! Блядский бухой Блэк, не видящий личных границ! — Я знал, понимаешь, я всегда знал… но это… это как с Регулусом, я знаю, что он на их стороне, но убеждаю себя, что это не так, думаю, что что-то сделаю и в итоге не делаю ничего, потому что… потому что так проще, понимаешь?

— Вообще нет, — помотал головой Римус. Какой длинный день…

— Ты не слушаешь!

— Сириус, я пытаюсь, — он действительно пытался, но он вообще не мог вникнуть в суть. Все слова задвигались на дальний план, оставляя одни ощущения, которые ему ни за что нельзя было испытывать рядом с ним.

— Я знал, — опять дёрнул он за пальто так, что Римус еле успел выставить руку, чтобы не налететь на него и взгляд сорвался вниз, тут же угодив в капкан распахнутых черных глаз, обрубивших связь с реальностью. Сириуса же вообще ничего не смущало, — но проще было убедить себя, понимаешь, убедить себя, что это не так, потому что тогда бы я стал, как… — на мгновение Блэк запнулся и вроде ослабил хватку, и Римус, понимая, что другой возможности не будет, сделал рывок назад, — нет! — Моментально среагировал тот, возвращая его на место. — Лунатик, не уходи!

— Да здесь я, здесь, — зажмурился Римус. Он обхватил цепляющиеся за него трясущиеся руки, надеясь, что это успокоит Сириуса. Но на выходе начала усиливаться только его собственная дрожь. — Куда я, блядь, от тебя денусь?

Он мог бы добавить «в этом долбанном туннеле», если бы проблема была только в этом. Но она была шире. А вопрос был риторическим.

Потому что никуда он не денется. Особенно, когда Сириус разрушает все его выставленные блоки. Когда переворачивает с ног на голову всё, во что Римус верил. Когда он настолько близко, что проникает под кожу, заставляя каждую клеточку млеть от запретного желания.

Сириус просто запускал в нём рецидив. Сириус и был рецидивом. Но Сириус не знал, как действует на него. Или…

Я знал, я всегда знал.

Отгоняемый бессвязный бред выбрался на передний план, отчего Римуса прошибло током, и он открыл глаза, вновь попадаясь в тот же капкан, только теперь взгляд Сириуса был абсолютно ясным. И то, что Римус в нём увидел, не поддавалось никаким рациональным объяснениям, кроме…

— Поцелуй меня.

Что?

— Что? — У него аж подогнулись колени, а Сириус, не разрывая пьянящего зрительного контакта, положил ладонь на его шею.

— Поцелуй. Меня. — О боже… — Пожалуйста.

О. Боже. Блядь.

— Лунатик, — пальцы почти невесомо сместились чуть выше, за ухо, и когда Римус, оглушенный своим же сердцебиением, машинально взглянул на его приоткрытые губы, Сириус надавил на затылок, сокращая последнее расстояние.