Our golden years (СИ)
- Автор: Cursed Ellie
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Our golden years (СИ)». Краткое содержание книги:
Они прошли мимо Ванной старост, и всколыхнувшееся воспоминание, связанное с ней, отчего-то вызвало тоску. Тот вечер же был хорошим. Конечно, вначале пришлось пройти через неприятное выяснение отношений, но по итогу они с Нейтом дурачились в бассейне, смеялись и целовались. Это было чуть больше месяца назад, а ощущение, что совсем в другой жизни. Будто то был какой-то другой Римус.
— У меня предложение, — со странной интонацией начала Эванс, — и у тебя было бы право на отказ, если бы не это обострение язвительности. — Так, теперь ему страшно. — Профессор Слизнорт устра…
— Не-е-т! Лили, даже не…
— Устраивает приём в эту пятницу. — Надавила подруга
— Мне уже хочется сломать себе обе ноги, — захныкал Римус.
— Пожалуйста, ломай. Мадам Помфри тебя подлатает, и послезавтра будешь огурцом. Ты идёшь со мной.
— Да даже свидание с Филчем — более милосердное наказание. Почему я? Почему не Поттер?
— А, с какого Годрика, это должен быть Поттер?
— Потому что он тебе нравится, — Лили замахнулась палочкой, но он, наученный жизнью, ловко увернулся.
— Не нравится мне Поттер! — Топнула она ногой. С картины за спиной Римуса кто-то устрашающе зашипел, но раздувающая ноздри Эванс была ещё более устрашающей, и он, пригнувшись, отошёл от портрета, не упуская подругу из виду ни на секунду.
— Попробуй ещё раз, а то недостаточно убедительно, — нет, ничему его жизнь не учит.
Сочная зелень вспыхнула адским огнём, и Римус рванул наутёк, но из-за фальстарта Лили почти сразу его нагнала, вцепившись в рукав свитера, и развернула к себе.
— Не нравится мне Поттер.
— Да, хорошо, конечно. Мне показалось, — поднял он ладони в сдающемся жесте, и Лили укоризненно покачала головой. Пронесло.
Следующий коридор патрулировался в очень громкой тишине.
— Даже если бы мне и нравился Поттер. Гипотетически, — Римус про себя усмехнулся. — Он бы не пошёл на вечеринку «предводителя змей» или как там. А если бы пошёл, непременно вытворил бы что-нибудь гриффиндорско-мародерское. Я не хочу за него краснеть.
— Ну, тут мне нечем крыть, — наверняка и прямо сейчас в их спальне замышлялось что-то гриффиндорско-мародерское. Он искоса взглянул на Лили, вид у неё был уже не такой грозный. Можно попытать удачу. — Но раз Сохатый тебе нравится, почему ты откалываешь его? Гипотетически.
— Это сложно. — Естественно.
— Лили, он влюблён тебя со второго курса, в его чувствах можно не сомневаться…
— Да вот именно поэтому, Римус! — Снова притопнув, остановилась Эванс. Так они и к полуночи не завершат обход, но он сам открыл этот «кран». — Джеймс пять лет говорит мне о своей любви. Но в кого он влюблён?.. Он придумал себе какую-то свою Лили Эванс — идеальную, безупречную. Он смотрит на меня, словно у меня над головой нимб! А я не такая, я… — Лили уставилась на свои растопыренные пальцы, — на прошлой неделе я испекла крамбл с малиной — это любимое блюдо Петуньи, я хотела порадовать её, а она скривилась и сказала, что он воняет кислятиной. Ты не представляешь, каких усилий стоило… — сжала она ладони в кулачки, — я еле удержалась, чтобы не вырвать ей волосы или запульнуть ей десертом в лицо! В такую Лили влюблён Джеймс Поттер?
Она так громко втягивала и выпускала воздух, пытаясь успокоиться, что Римусу показалось, будто она сейчас лопнет, и он не раздумывая сократил расстояние и крепко обнял её, прям как она поддержала его перед каникулами. Постепенно порывистое дыхание стало выравниваться.
— Теперь ты слишком строга к себе, — прошептал он ей в пахнувшую яблоками макушку и отодвинулся, удерживая её на всякий случай за плечи [чтобы она его не ударила]. — Лили, злиться, когда тебе делают больно, это нормально. А то, что ты не макнула сестру в крамбл, доказывает, что ты на редкость уравновешенный человек. Говорю тебе как тот, у кого черный пояс по таким вспышкам. И вдобавок ушат проблем из-за них… но как тот, кто живёт с Джеймсом Поттером бок о бок уже шесть с половиной лет, уверяю, он втрескается в твои недостатки ещё сильнее, чем в совершенства. И если тебе надо ещё подождать, он тоже подождет, только… — так, если он закончит, риск получить по шее повысится до критической отметки.
— Давай уже.
— Нам осталось учиться чуть больше года. — С осторожностью продолжил он, Лили не двигалась, слушала. — Стоит ли тратить это время на сомнения?
Римус ещё не был настолько уверен в своей мудрости и в праве раздавать советы, но, похоже, у него получилось что-то вразумительное, и оно произвело эффект. Лили, сделав губы бантиком, поводила ими из стороны в сторону, прищурилась и, расслабив мимику, благодарно кивнула. Римусу можно было пот со лба вытирать после этой напряженной минуты.
— Клянись, что не проболтаешься Поттеру.
— Конечно, нет, — двинулся он вперед, но Эванс одернула его за бедный свитер.
— Поклянись. — Поприветствуем тон профессора Макгонагалл. В лицо Римуса чуть не ткнулся оттопыренный тонкий пальчик. — На мизинце.
— Лили, это глупо, — прыснул он, аккуратно отодвигая руку. И палец тут же вернулся обратно. — Ладно. — Поднял он свой мизинец. — Клянусь.
Эванс, счастливо улыбаясь, раскачала их сцепленные руки туда-сюда три раза для завершения детского обряда, пока Римус сгорал от иррационального стыда. Они же тут все играют во взрослых. Что за клятва на мизинчиках? Видел бы его сейчас Блэк, он бы стебался над ним до конца жизни.
Опять Блэк. Хватит уже возвращаться к нему в мыслях по поводу и без!
— Но ведь некоторым из нас тоже не помешало бы задать себе это вопрос, да? — Вновь эта странная интонация. Римус непонимающе нахмурился, заглядывая в поперечный коридор. — Про сомнения.
— Не знаю, наверное. Я не очень понимаю, — и куда они забрели, вообще-то, тоже. Это третий или второй этаж?
— Я про Сириуса. — Что? Прекратил он вертеть головой так, что щёлкнул шейный позвонок. И от выражения Лили захотелось убежать, оставив в стене дыру в форме своего тела. — Марлин переживает за него, он сам не свой с той вечеринки…
— Лили.
— А он переживает за тебя, так? — Выпалила она на такой скорости, что он не успел её перебить. И теперь он не знал, что сказать. Она опять смотрела на него так, как тогда в спальне. Достаточно лжи…
— Лили, нет. — Всего два слова, а у него уже дрожал голос. Она разомкнула губы, и Римус выставил руку, пытаясь вернуть самообладание. — Нет. И ещё раз нет. Мы не будем обсуждать эту тему. Давай, давай просто замнём.
— Римус… — Так, нахрен.
И он рванул быстрым шагом по коридору, не видя, куда идёт. Ему просто нужно было сбежать от неё по-настоящему. От Лили. От её сочувственного тона. От её забирающихся в душу зеленых глаз. Неважно, куда. Просто подальше.
— Римус Люпин! — Полное имя отразилось от стен пронзительным эхом, и ноги прилипли к полу. Она что — заколдовала его? Но нет, он чувствовал их, всё дело было в надрыве, с которым окликнула его Лили. — Никогда не отворачивайся от меня! — Она схватила его за локти. Вроде Римус сказал «прости». Ему жгло под веками, и он старался прогнать этот зуд. — Хорошо, мы не будем её обсуждать. Просто, знай… знай, что я рядом. — На скулу легло что-то тёплое. Римус открыл глаза, вспоминая, где он и кто гладит его с такой искренней нежностью. Ему, действительно, взбрело в голову убежать от Лили? — Я всегда буду рядом, что бы ни случилось. А ты будешь рядом со мной на приёме в пятницу, договорились?
— Ладно, — Эванс театрально кашлянула, видимо, ожидая более радостного согласия. — Ладно, я пойду! Но только с иронией.
И Лили, похлопав его по щеке, довольно хмыкнула. Наконец-то они могли вернуться к выполнению своих обязанностей.
— Слишком жалко, чтобы иронизировать, — признал Римус, вступив на порог преобразившегося кабинета профессора Слизнорта на седьмом этаже.
С потолка от громоздкой люстры свисало что-то вроде штор — видимо, дизайнерская задумка заключалась в создании подобия восточного шатра. Посередине расположились четыре сервированных по всем законам этикета пустующих стола с задвинутыми стульями, спинки которых были украшены полулысой мишурой. Гости в разномастных нарядах, распределившись по кучкам, делали вид, что они веселятся, как только к ним подлетал мечущийся по залу Слизнорт — с глазёнками навыкате и непременно всех ощупывающий. И всё это под усердные потуги трёх трубачей из школьного оркестра.