Our golden years (СИ)

Через полуприкрытые веки проглядывались размытые плавно движущиеся силуэты во флуоресцентном переливающемся различными цветами свете. Подсвеченные неоновые улыбки, неоновые белые футболки, неоновые полосы от светящихся браслетов при взмахах рук под взрывающийся припев песни. Римус не слышал её, только слабые отголоски, эхо. Будто он наблюдал за тусовкой из-под толщи воды.

Но он был в ней не один. Даже притупленными от веществ инстинктами он чувствовал его рядом с собой — хищника, почуявшего пущенную кровь. Он держался на дистанции. Такой, что у Римуса не получалось чётко распознать его форму — только сливающуюся с чернотой тень, но достаточно близкой, чтобы вгрызться в него своей мощной пастью, стоило Римусу всего на секунду потерять бдительность и закрыть глаза.

Поцелуй меня.

Раз за разом это чудовище отрывало куски мяса, и ему всё было мало, ему нужно было обглодать Римуса до костей. И когда, казалось бы, от него уже ничего не оставалось, плоть нарастала обратно, а изощрённая пытка начиналась снова.

Оттолкнувшись затылком от деревянной опоры, Римус проплыл до фуршетного стола, поставил кубок и подхватил открытую полупустую бутылку. Рубиновая жидкость разбилась о медное дно и закрутилась в гипнотизирующем водовороте.

Поцелуй меня.

— Осторожно! — Смуглые пальцы сомкнулись на манжете, поднимая его руку. — Оставь остальным, жадина.

Римус моргнул. Вино чуть было не перелилось через край.

— Зараза, я что-то залип, — он нагнулся и отпил небольшой глоток, чтобы можно было поднять бокал.

— Да, я вижу, — Нейт забрал у него косяк и затянулся, втягивая скулы и умудряясь при этом ухмыляться. У него опять были по-сёрферски завиты волосы — видимо, это особая причёска для вечеринок в честь поражений Пуффендуя. — Если ты забыл, все здесь уже в курсе, что ты умеешь танцевать, можешь не строить из себя скромницу.

— Забудешь тут, — достал он из заднего кармана пачку Мальборо и обычную зажигалку.

— Эй, у тебя всё нормально? — Шагнул почти вплотную блондин, и Римус непроизвольно осмотрелся. — Забей, им пофиг.

— Всё отлично, — он выдохнул в сторону сигаретный дым и вернулся к префекту, — всё супер, просто настроение только смотреть

— Может, тогда хочешь приватный танец? — Наклонил голову Нейт. У Римуса уже на рефлексе стягивало низ живота от этого жеста.

И он молча затушил недокуренную сигарету, залил в себя половину вина из кубка и, переплетя их пальцы, повёл Белла в отдельную комнату. То, что доктор прописал.

Прямо перед ними из неё выбежали парень с девушкой, и только они оказались внутри, Римус толкнул блондина на дверь с такой силой, что выбил из него воздух, но Римусу сейчас было не до нежностей.

Поцелуй меня.

Он вжимался в Нейта всем телом, вылизывал рот, кусал губы, кажется, до крови, сжимал разгоряченную кожу так, что, вероятно, останутся отметины. И тот почему-то позволял, подчинялся, задыхаясь от стонов, от того, что Римус просто не давал ему возможности сделать вдох.

Но ему было мало. Как тому хищнику.

Поцелуй меня. Поцелуй меня. Поцелуй меня.

Недостаточно. Его организм уже привык к ничтожным дозам этого обезболивающего. Нужна была полная анестезия. Наркоз.

И он взялся за ремень Белла и рывком выдернул его из пряжки.

Стоны оформились в какие-то протестующие слова, но Римус, продолжая расстёгивать джинсы одной рукой, сдавил горло префекта, и они тут же оборвались. Нейт прекратил отвечать, замер на несколько мгновений. Римус чувствовал, как тот напрягся, но ещё он чувствовал пылающий жар, теперь стеснённый одной тканью белья, и как только Римус спустил тугую резинку и освободил его, беря в свою ладонь, Нейт ответил.

Его сбивающееся, порывистое дыхание ударяло разрядами прямо по центру удовольствия, вызывая короткое замыкание, и Римус вконец потерял управление. Так, что он даже упустил, как тот сам потянулся к его ремню. И первым отчетливо различимым звуком за весь вечер стал грудной стон, который Нейт вырвал из него, обхватывая его собственное напряжение.

И хищник притаился.

— Я. С тебя. Хуею. — Поднёс префект к губам новую сигарету.

Третья сигарета. Третий раз одна и та же фраза. Третий раз он при нём ругался матом.

— Так всё плохо? — С провинившейся гримасой перевёл на него взгляд Римус, подпирая поясницей столешницу, пока Нейт сидел на полу — там же, куда и скользнул вниз по двери, когда они отлипли друг от друга.

— Оргазм не может быть плох. Синхронный, тем более. Но я с тебя хуею… — четвертый раз. На лице Нейта не отображалось ничего кроме удовлетворения, но Римус понимал, какого рода мыслительный процесс происходил в его голове.

Как назло, эффект травки снёсся подчистую, и теперь он прибывал в ещё более ясном уме, чем до прихода в теплицу. А ему совсем-совсем не хотелось быть в сознании.

— Так, я извиняюсь, но я не понимаю, а как же твое «я не могу заходить так далеко»? — вот этого Римус и ждал.

— Видимо, я передумал…

— Перевозбудился, — любезно подсказал Белл.

— Да, и это тоже. Нейт, прости… у меня слетела планка. Я не… я не хотел вынуждать тебя, — слова продирались наружу, царапая пересохшую глотку.

Мерлин, ему было так стыдно.

— Эй, — возник перед ним блондин, подтолкнув подбородок вверх, чтобы Римус перестал искать на полу свои моральные устои, — Римус, был бы я против, поверь, я бы тебе врезал. Всё хорошо. Просто было неожиданно, а твои доминантские замашки — это что-то, — он приблизился и поцеловал, легонько прижавшись искусанными губами. — Так в чём была проблема?