Вологодские заговорщики
- Автор: Трускиновская Далия Мейеровна
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-8025-6
- Жанр: Исторические приключения
Электронная книга - «Вологодские заговорщики». Краткое содержание книги:
Зерно, которое занимало нужное Дементьеву место, как раз и ждало Яковлева. И купцы решали, как вбить весь товар в амбар, чтобы все остались довольны. При этом они прогуливались взад-вперед.
Амбарный сторож тоже слушал Яковлева с Дементьевым, когда близко подходили, но при этом хмурился.
— А что значит — когда зерно горит? — спросил его Гаврюшка. — Прямо мешки пламенем занимаются?
— Нет, такого я еще не видал. А вот преет и жар дает. Коли отсыреет.
— Какой жар?
— Такой, что рука еле терпит. Надо было мне еще раньше полезть туда, потрогать мешки, но как навезли товара — к ним и не подберешься.
— А давай, дедушка, я полезу, потрогаю! — предложил любознательный Гаврюшка.
— Ну, коли не лень…
Гаврюшка лазить любил, быстро перебрался через рогожные кули и тюки, сунул руку между мешками — и сразу отдернул. Терпеть можно было, но он испугался.
— Батюшки-светы! — воскликнул сторож, увидев Гаврюшкино лицо. — Ахти мне, не уберег… Вылезай скорее…
— Что ж теперь делать? — спросил Гаврюшка.
— Сушить скорее. Ради бога, беги вон туда, видишь, где лошади стоят? Там спроси Овдокима, Перфирьева сына, скажи — батька зовет, пусть бежит скорее.
Потом Гаврюшку послали за каким-то Тимофеем, Тимофей Христом-Богом просил бежать к избам на краю посада, привести свою бабу с дочкой. Купцы ушли — после долгой дороги желали в мыльню и наконец славно поужинать. А сторож с семейством, расстелив на солнечном месте рогожи, взялся ворошить граблями и сушить запревшее зерно. К счастью, не все мешки пострадали, но мороки хватило.
Вечер все не наступал и не наступал. Гаврюшка, которому, как родному, сунули в руки грабли, так намахался — хотел уже сесть да отдохнуть, к тому же проголодался. Наконец он сказал, что дед ждет в трапезной, иноки ради него откладывать трапезу не станут.
Овдоким, услышав это, расхохотался.
— Да они уж все давно поели, и вечернее правило вычитали, и кто Неусыпаемую Псалтирь ночью читает — поди, уж до середины добрались.
— Ночью?..
— Ночь давно, у нас и такие ночи случаются, что солнце заходит — и тут же восходит. Погоди-ка! Ворота в обители на ночь запираются. Тебе больше идти некуда?
— Мы с дедом там остановились.
И тут же бабы подняли шум — кому приютить нечаянного трудника.
Гаврюшка попал в обитель на следующий день ко второй трапезе — первая прошла без него, и он не жалел об этом — в избе Овдокима Перфирьева сына покормили хлебом и копченой треской. Всяко лучше, чем жидкая каша в монастырской трапезной.
— Где ж ты пропадал, олух царя небесного? — напустился Деревнин на внука. — Я уж думал, река тебя унесла.
— Еще нескоро унесет, — отвечал внук. — А только после ледохода. А старые люди говорили — на Сухоне лед тронулся, мы вовремя от головы ледохода ушли.
— Как они могут это знать?
— По приметам.
— И что сейчас на пристани?
— А ничего. Лодьи смолят, подальше — кочи смолят. Лоточников с пирогами ни одного нет, и купцов там тоже — ни одного нет.
Деревнин насупился — не желал признавать себя дураком.
— Ну, будет, — сказал он. — Придется иное выдумывать…
И тут в келью явился гость.
Дивно было, как он пропихнул в узкую дверцу огромное брюхо. Видно, уже приноровился творить такие подвиги.
— Здравствуй, Вахрамей Ильич, — сказал он Деревнину, перекрестясь на образа. — Низко тебе кланяюсь — хорошо внука воспитал. Он меня не только от убытков избавил — он мою купецкую честь спас. Не рассказал, что ли? Он заметил, что зерно в амбаре преть начало, и сам допоздна сушить помогал. А кабы это прелое зерно на судно погрузили, да правда в городе Эдинбурге открылась, а зерно-то не мое, мне доверили его отправить, то был бы великий стыд, а веры мне больше не было.
— Он мне от покойного сына остался, я сам его растил, — ответил Деревнин. — Я, вишь, из приказных, готовил его служить в приказе. Он у меня знает грамоте, считает хорошо, пишет разборчиво. Ему четырнадцать стукнуло, самое время на службу определять. Но в Москве теперь такое делается — увез я его оттуда, от греха подальше. Сюда отправились — во-первых, по обету, давно пора было, во-вторых, хочу тут внука к делу пристроить, место ему найти. Тут скоро великие дела делаться будут.
— А ты почем знаешь?
— Я же не божевольный какой, вижу. Вскоре, когда кончится Смута, сюда пойдут суда из Англии, товару повезут вдесятеро больше нынешнего, и отсюда уже пойдут дальше, к Мангазейскому острогу, и еще дальше — как Бог даст. Вот и хочу внука вовремя пристроить, да так, чтобы английскую речь освоил. Тут, конечно, холоднее, чем на Москве, да деньги будут делаться такие, что Москве и не снились. Потому — море, морские пути.