Электронная книга - «Хейл-Стилински-Арджент (СИ)». Краткое содержание книги:
- Космическую еще не подвезли. Я намажу тебе эту, а ты иди и надень штаны.
- Не хочу.
- Томас, - выделяет Стайлз.
- Не хочу надевать штаны, - повторяет он. - Хочу ходить голышом, как Джей-Джей. Хочу жить в Мексике.
- В Мексике нет рождественской елки и Санта-Клауса.
- Не хочу елку, - Томас барабанит ногами по перекладине складного стула.
- А ну давай прекращай это. Дома ты себя так не ведешь.
- Я хочу к маме, - стонет он.
- А, по-моему, кто-то собирался с нами заворачивать рождественские подарки и лепить из теста армию имбирных Чубакк, - Малия останавливается возле Скотта, и он запускает руку под ее футболку. Ладонь естественным жестом скользит на живот, и Стайлз это замечает.
- О горе мне, это мой случай! - голосит Томас. - Зеленая глазурь для Йоды!
Он впихивает в себя ложку хлопьев, разливая молоко по столу. Стайлз тем временем оглядывается на Скотта - тот о чем-то тихо говорит с Малией под работающим кондишном с принципом нагрева.
- Все еще тошнит? - спрашивает он, ткань ее футболки натягивается над его ладонью со стороны правого бока.
- Немного, - отвечает ему Малия. Ее худая рука с плотно севшим на пальце обручальным кольцом несмело сползает к животу на руку Скотта.
- Ну, какой срок? - интересуется Стайлз, уже когда они докуривают на истоптанной разносчиком газет лужайке возле поваленного соседского гнома. Скотт в толстой куртке на футболку и шлепанцах скрипит резиновой подошвой, переминаясь с ноги на ногу.
- Десять недель, - не сразу признается он. - Угроза выкидыша все еще есть. Это… случалось и раньше. Один раз. Нашему… Ребенку было бы уже пять.
Стайлз прикидывает: новогодняя торчковая вечеринка в Лас-Тунас. Скотт не обвиняет его, и это хуже, чем если бы он сделал это. «Она уехала в Париж, беременная моим ребенком. И меня не было рядом, когда она потеряла его».
- Мне жаль, мужик.
- Просто не говори никому. Не сейчас, ладно? Может быть, спустя несколько недель. Когда мы будем знать наверняка. Когда мы будем готовы.
Вечером они сидят на диване, Томас с мокрыми после ванны волосами и сырым Базом у груди сопит на коленках Скотта. Под потолком мигает гирлянда, отсвечивая лампочки в работающем телике и тарелках с размазанным по ним томатным соусом и остатками спагетти на краях. Скотт водит ладонью по еще плоскому животу своей жены, отхлебывая кока-колу из банки и ощущая приятное тепло под рукой. Малия пахнет мятой и корицей. Ее тело рядом, теснота их дома с не распакованными после переезда коробками и пластмассовыми биониклами Томаса и зарождающаяся в ней новая жизнь наполняют его чувством, что они могут все.
Малия опускает пуховое одеяло, чтобы посмотреть на их сплетенные руки на ее животе, и Скотт ощущает, как она напрягается. Они не говорили об этом. О том, что появление малыша в их семье может не случиться.
- Возможно, я боюсь потерять его, - нехотя объясняется Малия.
- Возможно?
Она смотрит на остатки фарша, растекшиеся по тарелке. Скотт смотрит туда же.
- Меня тошнит даже от запаха твоей кожи.
- Я плохо пахну? - пытается пошутить Скотт, но Малия не улыбается. – Послушай, с ним все будет в порядке. Или с ней, - он облепляет ее живот второй ладонью и нагибается к нему. - Не успеем оглянуться, и нам понадобится обустраивать детскую, выбирать имя и закупаться этими крошечными хлопковыми комбинезонами и пачками подгузников. Наш малыш все еще там, я его слышу. Его сердце бьется так быстро.
- Он еще даже на ребенка не похож.
- На десятой неделе у него уже есть ручки и ножки. И он поворачивает голову в ответ на раздражители. Я читал пособие, - говорит Скотт. - Он весит меньше унции. Это одна третья пачки «эм энд эмс», представляешь, какой он маленький? Но его сердце уже бьется.
- Ты читал пособие? - удивляется Малия.
- Хочу быть готовым, - он не добавляет, что готовым ко всему. - Кому бы ты хотела рассказать первому? - спрашивает он, водя пальцами по ее животу.
- Мелиссе, если бы она уже не знала об этом. Кайли. Сестры типа делятся этим друг с другом. Она бы заставила нас дать ему имя, которое выбрала бы сама. Что-то вроде Кэла или Митча. А для девочки… может быть, Хейли.
- Митч мне нравится. А Лидия?
- Сказала бы я Лидии? Чтобы она высказалась о необходимости занятий йогой, французских витаминах для беременных и эко-обуви для младенцев? Ну уж нет.
- И все равно бы ты ей сказала, - подлавливает Скотт.
- Не я, а мой увеличившийся живот, - отвечает Малия. - Ну а ты? Кому бы сказал ты?
- Знаешь, иногда мне кажется, что сразу всему миру. Это все для меня в новинку. Я видел, как мои друзья готовились стать родителями, но сейчас это я, и у меня нет права списать ошибки отцовства на молодость или неопытность. Я должен поступить правильно. И я обещаю тебе, что сделаю все возможное, чтобы быть лучшим отцом для нашего ребенка. Это то, чего я хочу.
- Тебе не нужно. Ты уже делаешь все.
- В один день наша семья станет больше. Я знаю, мы справимся, - Скотт подтягивается, чтобы поцеловать ее, и этим поцелуем ему хочется передать, как много она для него значит. - Мы все сможем. Мы, большая тройка: ты, я и наш малыш.
Через пять дней они оба смотрят на монитор УЗИ аппарата. Из пособия Скотт знает, что малыш уже умеет сжимать и разжимать кулачки, вытягиваться, брать в рот большой палец, икать и зевать, хотя они не могут этого заметить. Скотт наклоняется к Малии, когда доктор Симмонс отводит вымазанный гелем узи-датчик и вытирает ее липкий живот бумажными полотенцами.
- Видно что-то, нет? – спрашивает Малия.
- Не то, чего ожидаешь на одиннадцатой неделе.
- Еще… еще неполные одиннадцать.
- В понедельник будет. Только десятая сейчас, - говорит Скотт.
- Размер матки не соответствует сроку беременности. Сердечко не бьется. Плод перестал развиваться предположительно пару дней назад, - сообщает Симмонс. – Мне очень, очень жаль. Я вас оставлю ненадолго. А потом… мы еще поговорим.
========== Тако-мэн и Лимонный солдат против армии Сырных Крокетов ==========
Олби насвистывает себе под нос главную тему из «Адвенчер Тайм», обернувшись зигзагом над пластиковым столом. Вещдоки (кое-что значимое): футбольная форма (номер 14; не снимет, пока не покроется тиной, как Аквандриус. Проверено), маркеры и незаконченные комиксы о Тако-мэне (читайте: Олби) и его команде. Лимонный солдат в растаманской шапке - он же Элли, он же предводитель повстанцев с планеты Эм энд эмс - в третьем комиксе сражается за свободу Мармеладных медведей и просит Тако-мэна биться с ним против Биг Харибо.
– Что слышно от Мистера Замороженный Йогурт? - спрашивает Элли, попутно зажимая R2 на геймпаде и въезжая пикапом с конченным Тревором Филипсом из GTA в толпу байкеров в грязных джинсах (конченный - слово, которое нельзя говорить при папе, Коре и Томасе. Проверено).
– Ты обещала, что сегодня не будешь никого убивать, - кривится Олби. Когда он смотрит на нее так, Элли кажется, что даже Джей-Джей со своим трехколесным пигги-великом и бутылочкой-непроливайкой соображает взрослее, чем он. (Вещдок: Олби думает, что Три волхва заменят его рождественские подарки завернутой в бумагу кукурузой, если он будет плохо себя вести).
– Это плохие парни, СлоуБи. Папа тоже таких убивает. Плохих парней. А еще Дерек, - невозмутимо толкует Элли, между делом вталкивая в рот ложку ананасового пудинга. - Они из Лиги Справедливости. Типа крутые легавые.
– Дядя Дерек? - пищит Олби.
– О горе мне, - закатывает глаза Элли. Проверено: взрослые не могут тебе на это ответить. (Вещдок: Олби - единственный, кто боится так сказать своим родителям). О горе мне. - Знаешь, что Стайлз говорит в таких случаях? Один раз - случайность. Два - совпадение. Три - система.
– Это как в Скуби-Ду? - спрашивает Олби.
– В Скуби-Ду такого не было, - Элли поднимается с дивана, задевая бедром стекающую по стене гирлянду. Жар и запах мусорных мешков с объедками жареных цыплят течет даже через толстый слой бетона, как было на Земле Вуу после Грибной войны. Еще немного - и по вентиляции полезут Вязкие монстры во главе Копченного Пинчо.