Повна академічна збірка творів

Лежи, окаянный, с покоєм на ложи твоем31.

Кая же есть медицина32 в праздности? Она насморка отогнать не может, не только скуки и тоски от сердца. Не большая же помощь от праздности и другам нашим, и отечесгву, и присным нашим или домашним. Вот коль дорого нам сганет сердечный мир, если покупать его праздностію! Сверх сего прелгцается, кто думает, будьто люде, убѣгшіи многодѣлія, живут покойно. По сему образу жёны, дома в праздности сидягція, суть благодушнѣе паче мужей своих. Но не так оно есть. Ибо, хотя нѣжныя дѣвы и праздныя госпожи в ложницах своих сѣверною стужею не безпокоятся, но вмѣсто же того скукою, тоскою, Амурными горесгьми, зависгными ревнилостьми, суевѣрными ворожбами, затѣйными и гордыми мечтаньми посредѣ спокойных горниц обуреваются. И отец Царя Уликса, чрез 20 лѣт проживая во своей мызѣ с єдиною сгарухою, сгол для него уготовляюгцею, хотя дом и должносгь царскую с трудами ея осгавил, скорб же и печаль всегда неразлучну имѣл в своем уединеніи33. Нѣкіих же сама собою праздносгь вовергнула в разслабленіе душевное. Сіє пишет Гомер об Ахиллесѣ125. Сей, де, сидя на морском брегѣ, распалял кипягцею желчію яросгь своего гнѣва. Не ходил в кую-либо компанію. Не выходил и на сраженіе, а только мучил сердце, горягцое к битвѣ, взирая на ненависгный для себе воинскій театр. Но и сам себе, жестоко огорчен, бодет слѣдуюгцим словом: "Лежу празден в гаванѣ не годяй и только брег обременяю"34. Отсюду даже сам празднолюбец Епикур35 совѣтует честолюбцам, дабы послѣдовали своей природѣ и принимались за гражданскія дѣла. Не получать, де, спокойствія в празносги, если не улучать туда, куда родила36 их мати натура37. Но вздор видь плетет, приглашая к чинам не чина достойных, но не терпягцих празности126. Воисгину бо и многодѣліе, и празность есть суета, но красота сердца есгь страна и град спокойсгвія; скверная же душа есгь море мученій. И сказал я, и еще сказать хочу, что и уклонитися от блага, и сотворити зло есть равная мука. Мырска мода привязала спокойсгвіе к одной коей то жизни, напримѣр, селской, безженной, Царской, но ложь сія на театрѣ Менандровом слѣдующими обличается словами: "О друже! я думал, что богатыи не воздыхают и что безсонница их не ворочает на посгелѣ мягкой..."38 Потом, заглянув во волнующееся их сердце, так мудрствует: "Отсюду видно, что в свЬтІ; жить без бѣды Бог никому не написал, хоть он богат, хоть высок, хоть низок и нищ". Теперь не могут извинить своего безумія тѣ, кой, путь своєя жизни оставив, берутся за другой, дабьі тілі избѣжать безпокойсгва. Они подобны не приобыкшим к мореплаванію. Сій боязливцы, хотя из корабля опустилися в іплюбку, однак ровно тоскою и блеваніем мучатся, занесши с собою и туда страх смертный в сердцѣ и во утробѣ своей желчь. Так и безумная душа, своим состояніем наслаждаться не наученная, хотя из ЖИЗНЫ в жизнь преходит, но вездѣ грустит и мятется, носящая внутрь источник огорченій - растлѣнное сердце. Сим образом богатіи и нищіи, женатыи и безженныи, и всѣ протчіи безпокоятся. Чрез сіє бѣгают из должносгей, но паки праздносгь скучна. Чрез сіє рвутся показаться при дворѣ, а показавшися, досадуют. Вольному тѣлу, слабому уму угодить трудно. Больный и на супругу и на Лѣкаря желчен. Скучен ему пришедшій посѣтить пріятель, а отшедшій досаден. Мягчайшее ложе жесгко ему. Смотри же, как только возсіяло здравія ведро, тогда превкусною пищею мерзѣвшій самую простую вкушает со сладосгію. "Кая вина исгочила вашему величесгву слезы?" - вопрошают минисгры Алек[сандра] Македонскаго. "Как же не плакать, братцы? В сію минуту сльїшу от философа39, что в мырѣ не един мыр есть, но и числа им нѣт... Ах! а мы доселѣ и един мыр не вовся покорили". Но душа любомудрая, древній Кратес40, кроткими замыслами кроткаго духа легко и сладко проплыл своего житія пучину. Коль горестно сградал первовоевода Греческих войск под Троєю! а Діоген41, живущій в плѣни, проживал дни во веселій сердца42. Сократ в темницѣ бесѣдует здраво с другими, люблящими премудросгь. Гордый же Фаетон43 в небесных сгранах рыдает: длячего не дают ему засѣсгь на Царской отца его колесницѣ? Сапог ногѣ, а сердцу жизнь сообразуется. Нѣкто мудрец сказал: обычай здѣлает жизнь сладкою. А я сказую: сердце чисто зиждет жизнь веселу3. Сего ради потщимся очистить источник