Українське письменство

Было бы поэтому очень рационально, если бы Вы, не выжидая исхода экзаменов, теперь уже провели рекогносцировку и предприняли кое-что, чтобы подготовить свое оставление при университете по кафедре русской истории — процедура тяжелая и неприятная. Виктору Романовскому в прошлую весну она сильно попортила нервы. Несомненно и то, что чем позже Вы ее начнете, тем тяжелее будет она и неприятнее. К своей кандидатуре Вам надо подготовить Довнара и прочих бездельников исподволь, понемногу, чтобы свыклись с мыслью о Вас как о стипендиате и впоследствии, увидя Ваше имя по списку кандидатов, не удивились и не возопили: «Мы такого не знаем».

Итак, мое заключение такое, что Вам надо действовать решительно. Кроме Вас, претендовать на оставление при кафедре больше некому. Вашей уверенности в себе я не знаю, Вашего личного мнения — не знаю также, но думаю, что все-таки Вы считаете себя трижды достойнее Базилевича и ему подобных. Для нас же, посторонних, третьих лиц, ясно, что если Вы не оставите научных занятий, то это будет «як нáхідка» — и для науки, и для «школы Антоновича».

Особенно — для «школы». Это ей будет большой почет. Посудите сами: Виктор Романовский уже остался, Якубский — еще только подает надежды, да и то слабые, я — не остался и ничего решительно не обещаю, т. к., кажется, полностью унаследовал от дорогого учителя (сиречь Васи) его неизлечимое ученое бесплодие. Остаетесь Вы. У Вас есть знания, и надежды, и таланты — Вам сам Бог велел оставаться при университете, прилепляться к науке и увеличивать славу пресловутой «школы».