Утраченное кафе «У Шиндлеров» [История Холокоста и судьба одной австро-венгерской семьи] [litres]

Инсбрук, 9 сентября 1929 года

Прошел ровно год, и в земельном суде (Landesgericht) состоялось второе слушание по делу Филиппа Гальсмана. Теперь его представляли два местных юриста. Доктор Прессбургер недвусмысленно заявил, что не желает возвращаться в Инсбрук; но существовало мнение, что привлечение крупного венского юриста-еврея к защите еврея-иностранца было ошибкой первого суда; возможно, поэтому и приговор оказался обвинительным.

Один из этих новых юристов не без труда доказал, что ни сам Филипп, ни его семья не считали весь Тироль антисемитским и что небольшие группы в Инсбруке, склонявшиеся к таким взглядам, состояли в основном из недавно приехавших, а не из старожилов. На фоне статей в местной прессе и уличных манифестаций это звучало как отчаянная мольба о примирении.

В этот раз, уже основываясь на данных вскрытия, защита изменила стратегию и стала утверждать, что Макс не погиб при падении, а был ограблен и убит кем-то третьим. Она указывала на близорукость Филиппа и, опираясь на законы психологии, говорила, что Филипп мог ошибиться, утверждая, что видел падение. А так как ранее Филипп настаивал именно на этом, задача была не из легких. Защите никогда не нравится менять стратегию, а защитнику – отвергать все сказанное ранее.

Во время суда обвинение настояло на жуткой, эмоционально тяжелой процедуре: присяжным прямо в зале суда показали отделенную от тела голову Макса, которая так и хранилась в горшке. Они собственными глазами увидели огромную рану точно в центре лба и множество более мелких повреждений затылка.

На основании свидетельских показаний и доказательств судья выступил с речью обо всех обстоятельствах дела, кроме самого важного: что присяжные, обвинив Филиппа, должны были абсолютно не сомневаться в этом, а при наличии малейших сомнений обязаны были оправдать его. Без этой существенной оговорки им очень трудно понять свою роль, зато легко запутаться в непростом деле, в котором поистине концы не сходятся с концами. Было ли Максу плохо с сердцем и падал ли он? Когда на него напали: до или после падения с тропы? Если Филипп забил Макса до смерти, почему на нем самом, Филиппе, не было никаких следов крови? Кого или что кровоточившее волокли по тропе? Как объяснить исчезновение денег и почему часть их потом положили под камень на месте происшествия?

Присяжные заседали два часа и вынесли два отдельных приговора. Семью голосами против пяти они признали Филиппа виновным в убийстве. Непредумышленным его признали восемью голосами против четырех.

Зал суда взорвался от эмоций. Филипп был сокрушен. Он во весь голос кричал, что невиновен и австрийское правосудие к нему несправедливо, но получил приговор: четыре года заключения за непредумышленное убийство, а не десять за убийство, как в первый раз. Юристы в ответ на неудовлетворенную апелляцию обратились в Верховный суд Вены и начали готовить обращение о помиловании на имя президента Австрии Вильгельма Миклаша.