![Утраченное кафе «У Шиндлеров» [История Холокоста и судьба одной австро-венгерской семьи] [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/4/8/7/8/utrachennoe-kafe-u-shindlerov-istoriya-holokosta-i-sudba-odnoj-avstro-vengerskoj-semi-litres-download.jpg)
Утраченное кафе «У Шиндлеров» [История Холокоста и судьба одной австро-венгерской семьи] [litres]
- Автор: Шиндлер Мериел
- Язык: русский
- Год: Аттикус
- ISBN: 978-5-389-20907-7
- Переводчик: Татьяна В. Камышникова
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Утраченное кафе «У Шиндлеров» [История Холокоста и судьба одной австро-венгерской семьи] [litres]». Краткое содержание книги:
Мирная жизнь Инсбрука и чарующая, отражающая культурные традиции Австро-Венгерской империи атмосфера открытого в 1922 году кафе «У Шиндлеров», где люди танцевали, заводили романы и где подавали самый вкусный яблочный штрудель во всей Австрии, – все оборвалось с приходом к власти нацистов. Члены семьи были разбросаны по миру, и правда об их жизни оставалась неизвестной до того времени, когда автор этой книги, «войдя в большой мир Богемии девятнадцатого столетия и Австрии двадцатого, двух мировых войн, падения империи, отравы антисемитизма и нацистской диктатуры», собрала воедино утерянные фрагменты пазла. Это рассказ не только о трагических потерях (некоторые члены семьи Шиндлер погибли в лагерях Терезиен-штадт и Освенцим), но в конечном счете о возрождении и примирении.
«Все детство нас окружали самые разные истории. Я приняла твердое решение понять отца, отделить правду от вымысла в его рассказах, точные воспоминания от неточных, а для этого мне предстояло с головой погрузиться в его прошлое и хитросплетения большой, длинной семейной истории. Мне предстояло основательно познакомиться с историей Австрии, понять, каково было жить в неспокойной стране, с высот своего имперского величия упавшей в пучину Первой мировой войны, едва не исчезнувшей и все-таки поглощенной Третьим рейхом. Мне предстояло точно узнать, что сталось с “империей Шиндлеров”». (Мериел Шиндлер)
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Дело раскололо Инсбрук. Его ход освещали журналисты чуть ли не всех стран мира. О нем писали в газетах и письмах, говорили в церковных проповедях, даже сочиняли песни и шуточные стихи. И это был не просто праздный интерес к жуткому убийству, совершенному в идиллическом горном пейзаже; нет, этот случай стал своего рода экраном, на который про– и антисемиты проецировали свои взгляды и идеи, часто лишь постольку-поскольку относившиеся к его обстоятельствам. Для Гуго все эти события разыгрались не только на улицах рядом с его квартирой, но и в самом кафе.
Инсбрук, 2019 год
В радиопередаче 2008 года под названием «Убийство в Циллертале» (Mord im Zillertal) Ева Ройтер превосходно реконструировала те давние события. Я слушаю ее и начинаю хорошо понимать, как дело Гальсмана вошло в саму жизнь кафе «У Шиндлеров». Один из ее собеседников, пребывая в благодушном настроении, напевает песню, которую в те времена исполняли в кафе:
Эти строчки тонко намекают, что Филипп ни в чем не виноват. Человек, у которого автор берет интервью, говорит, что их написал его брат на популярный мотив того времени. Он вспоминает, что в первый раз ее спели в кафе, а потом подхватил весь Инсбрук. По его словам, песню пели в кафе, «несмотря на то, что сами Шиндлеры были евреями», но когда ее услышали «жиды», то захотели узнать, кто ее написал, и привлечь брата к судебной ответственности.
Он явно получает удовольствие и от песни, и от своеобразной известности брата. Для него весь этот инцидент не более чем шутка; его, кажется, очень мало волнует и сложное положение, в котором оказался Филипп, и отношение Инсбрука к «жидам», переданное в песне.
И я задумываюсь: кого он называет «жидами» – только Шиндлеров или всю общину Инсбрука? Не знаю. Песенка слегка насмешливая, как бы вовсе не антисемитская. Я могу себе представить, что Гуго занял оборонительную позицию и, возможно, даже был задет, но вряд ли он стал бы доносить на собственных посетителей, а уж тем более тащить их в суд. Это никак не вязалось с его любезностью и обходительностью.
Точно не знаю, что думал Гуго о таком громком деле, но могу представить, что явно враждебный настрой инсбрукцев по отношению к Филиппу Гальсману он объяснял тем, что этот молодой человек – иностранец. Филипп не имел никакого отношения к Австрии; он был «ост-юде», восточноевропейский еврей, чужак. Думаю, что Гуго, давнего члена Альпийского клуба и опытного горного туриста, сильно разозлило, что Макс с Филиппом отнеслись к Тиролю легкомысленно, отправившись в горы, которых не знали и не понимали, без необходимого оборудования и даже без еды. Сам Гуго горячо любил горы, и не просто любил – уважал.
Просматривая папки с материалами дела, я отметила, что все свидетели обвинения находили поведение Филиппа очень подозрительным. Косвенных улик было огромное множество. Доктор Прессбургер, видный еврейский юрист из Вены, взявший на себя защиту, приводил многочисленные свидетельские показания о хорошем характере Филиппа, сердечных отношениях сына и отца, отсутствии мотивов для убийства.
И все же как юрист берусь утверждать, что клиентом Филипп был просто кошмарным. Он перебивал Прессбургера, отклонялся от согласованной линии защиты, сам обращался к жюри присяжных. Он упорно держался своей версии, что отца сгубил сердечный приступ, хотя все указывало, что погиб он от нападения. Филипп с нескрываемым высокомерием говорил присяжным – простым фермерам, барменам, торговцам: «Нужно же понять, хотя, может, вам это и трудно…» – и не делал ничего, чтобы расположить их к себе.
В конце суда Прессбургер сознался: его охватывало беспокойство всякий раз, когда его клиент открывал рот. Он упорно утверждал, что Филипп был честнейшим человеком, неспособным солгать, и ему было очень нелегко отвечать на каждый вопрос полно, правдиво и логично.
Филипп нисколько не отступал от своей версии событий, но заключение экспертов было не в его пользу и вполне определенно гласило, что орудием убийства послужил камень. Филипп, точный чуть ли не до педантизма, упорно с этим не соглашался и твердил: «Я был там один». Это ему не помогло. Через четыре дня жюри присяжных, посовещавшись двадцать пять минут, девятью голосами против трех признало его виновным в убийстве. Он получил десять лет каторги. Тем же вечером в камере Филипп при помощи перочинного ножа попытался свести счеты с жизнью. Его остановил бдительный охранник.