Замок скрестившихся судеб
- Автор: Кальвино Итало
- Год: 2001
- Язык: русский
- Год: Издательство «Симпозиум»
- ISBN: 5-89091-128-7
- Переводчик: Наталия Александровна Ставровская
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Замок скрестившихся судеб». Краткое содержание книги:
Составление, перевод с итальянского и комментарии Натальи Ставровской.
Художник Михаил Занько
Но когда ж Рогатый Коммерсант получит оговоренную плату? Две карты, завершившие эту историю, уже лежали на столе, положенные прежде белокурым щеголем: Воздержанность и Два Меча. У ворот Золотого Города вооруженная охрана преграждала путь любому, кто хотел войти, чтоб не пустить туда Парнокопытного Дельца, в каком бы он обличье ни явился. Даже если приближалась простая девушка — как та, что на последней карте, — стража ей приказывала:
— Стой! Ни с места!
— Вы напрасно закрываете ворота, — такого ответа можно было ждать от девушки с кувшином, — я и так не собираюсь входить в город, состоящий из застывшего металла. Мы, привыкшие к текучему, бываем лишь в подвижных, перемешивающихся средах.
Кто она — водная нимфа? Или королева воздушных Эльфов? Или ангел огня, бушующего в центре нашего земного шара? (Звериные приметы у людей на Колесе Фортуны, вероятно, — только первый шаг на пути от человека вспять к растениям и минералам.)
— Ты опасаешься, что наши души заполучит Дьявол? — видимо, спросили горожане.
— Нет, что нечего вам будет предложить ему.
Повесть об окаянной невесте
Я не знаю, многие ли из нас могли расшифровать эту историю, не запутавшись в обилии Динариев и Чаш, выскакивавших именно тогда, когда нам более всего хотелось ясной иллюстрации событий. Рассказчик вел повествование не слишком связно — может, потому, что от природы тяготел скорей к абстрактным построениям, нежели к наглядным образам. В общем, некоторые из нас, случалось, отвлекались или задерживались на каком-то сочетании карт и упускали нить рассказа.
К примеру, воин с грустным взором заинтересовался очень похожим на него Пажом Мечей и Шестью Посохами, к коим присоединил он Семь Динариев и Звезду, будто намереваясь строить свою вертикаль.
Может быть, ему, солдату, заблудившемуся в чаще, эти карты напомнили, как он, идя на свет мерцавших огоньков, вышел на поляну, где пред ним предстала дева, бледная, как свет звезды, бродившая в ночи с распущенными волосами и в одной рубашке, высоко держа зажженную свечу.
Так или иначе, воин непреклонно строил свой столбец, куда добавились две карты Мечей, Семерка с Королевой, — сочетание, вообще непросто поддающееся толкованию и здесь, наверно, требовавшее слов вроде:
— Благородный рыцарь, умоляю, отдай мне свое снаряжение и оружие! — (На миниатюре Королева Мечей представлена в доспехах — в браслетах, налокотниках, железных наручах, виднеющихся из-под белоснежных шелковых расшитых рукавов.) — Я легкомысленно пообещала принадлежать тому, о чьих объятиях мне теперь невыносимо даже думать, и сегодня ночью он станет требовать, чтоб я сдержала обещание! Я чувствую, он уже близко! Но если я буду в доспехах, он до меня не доберется! Ах, защити бедную девушку!
В том, что воин сразу согласился, не было сомнений. Облачившись в его снаряжение, простушка превратилась в королеву турнира, стала важничать и в то же время ластиться, как кошка. Чувственная улыбка озарила ее бледное лицо.
В картах, следовавших дальше, разобраться тоже было нелегко: Двойка Чаш (знак распутья, выбор?), Восьмерка Динариев (сокрытое сокровище?), Шестерка Чаш (праздник влюбленных?).
— Я хочу отблагодарить тебя, — сказала, видно, дева. — Выбирай награду: я могла бы одарить тебя богатством или…
— Или?
— …даровать тебе себя.
Воин постучал по Чашам: выбрал он любовь. Дальше нам пришлось напрячь свое воображение: воин был уже раздет, девица расстегнула только что надетую броню, и он, просунув руку между бронзовых пластин, коснулся тугой и нежной девичьей груди, пробрался под железо поножей к теплому бедру…
Солдат был человеком сдержанным, стыдливым и не стал вдаваться в частности, лишь с томным видом рядом с Чашами положил другую карту, золото Динариев, как будто восклицая:
— Словно в Рай попал…
Фигура, появившаяся следом, подтверждала представление о Преддверии Рая, но тут же заставляла опомниться от сладостного забытья: это был Папа со строгой белой бородой как у первого из Римских Пап, который ныне охраняет райские Врата.