Электронная книга - «Серый пепел и снег (СИ)». Краткое содержание книги:
Байльшмидт не хотел прибегать к грубости, которая может закончиться дракой, но по-другому, похоже, гамбургерожора отсюда не выгонишь.
Раздражённо цыкнув, Гилберт опустил ладонь на плечо Америки и как можно спокойней проговорил:
— Слушай, Ал, вали отсюда по-хорошему, папка Пруссия не в настроении, а ты знаешь, чем это может закончиться.
Избегая пустой болтовни с нудными разъяснениями, Гилберт быстро развернул Америку к выходу и вытолкал его за дверь, пока тот не начал сопротивляться.
— Привет Англии, — напоследок сказал он и закрыл дверь на все возможные замки.
Не успел Гилберт отойти от двери, как Россия бросился ему на шею. Грех не обнять своего спасителя, к тому же для Вани он сейчас был рыцарем в сияющих доспехах.
***
В доме Японии страны не сразу заметили пропажу Америки, а если быть до конца честными, они до сих пор её не заметили. Все как один занимались своими делами, терпеливо дожидаясь звонка от Гилберта.
— Что-то я проголодался. Людвиг, может, поедим? — предложил Италия, отложив в сторонку недочитанную мангу.
— Я не против, — улыбнувшись ему в ответ, Людвиг перевёл взгляд на Японию. — Кику, что скажешь? Не хочешь присоединиться?
Сидя в противоположном углу комнаты с котом на коленях, Хонда продолжал по-тихому вести беседу с каким-то магазином на диване:
— А ещё я бы хотел заказать тапочки в форме селёдки.
— Я так понимаю, на тебя не готовить? — Людвиг вздохнул. И что только творится с этим парнем? Неужели долгая жизнь взаперти так сказалась?
— Что значит нет в наличии? — возмутился Япония. — Тогда пришлите с осьминогом и прозрачное полотенце из натурального хлопка.
Не став его отвлекать, Италия с Германией молча вышли из комнаты. Всё же надо будет заняться поисками девушки для Японии, не то окончательно с катушек съедет.
========== 6. ==========
Радости Вани не было предела, ведь на одного незваного гостя в доме стало меньше. Если бы Россия не потерял память, то обязательно отпраздновал это дело. Избавиться от Америки меньше чем за десять минут — это нечто! Такого даже Брагинскому не удавалось. Эх, жаль, что в дальнейшем, в процессе восстановления памяти столь величественный момент быстро угаснет и, скорее всего, забудется.
Отпустив Гилберта, Иван продолжал смотреть на него, как на героя, не решаясь нарушить воцарившуюся тишину. Но когда она стала давящей, Ваня не выдержал и заговорил:
— Ты такой смелый, вытолкал такого здоровяка за дверь.
Гилберт усмехнулся, похвала начальника, несомненно, была приятной, но осознание того, что у Ивана сейчас не всё в порядке с головой, быстро вернуло Гилберта с небес на землю. Однако, стараясь не упасть в этих сиреневых пылающих от восхищения глазах, Гилберт поправил запылившуюся на голове корону и, задрав нос, проговорил:
— Я не просто смелый, я Великий. Тебе следует запомнить это раз и навсегда.
Избегая спора, Россия молча улыбнулся в ответ, не мешая нашему павлину хвастаться. Родись Иван красно-девицей, то давно бы уже висел у него на шее и покрывал лицо поцелуями, а так в рамках приличия нужно соблюдать хоть какое-то стеснение.
Переведя взгляд на окно, Ваня задумался. Заявившийся наравне с Гилбертом незнакомец показался ему смутно знакомым, но вспомнить, где они могли видеться, у Ивана не получалось.
Всего один раз посетив саммит, Россия хорошо запомнил только сидящего справа азиата, лица же остальных участников оставались скрыты в тумане. Если хорошенько подумать, то на саммите присутствовало около четырёх блондинов, но Гилберта среди их числа точно не было.
Интересно, Гилберт страна или город? Если да, то какой? И почему он так близко знаком с Россией? Если верить словам президента, то у Брагинского не было друзей. Ох, как же много вопросов и ни одного ответа.
Не став доламывать больную голову, Россия наконец-то осмелился расспросить обо всём Байльшмидта.
— Гил, а кто это был? И откуда он знает меня?
Иван засыпал Гилберта вопросами, пока те не закончились, после чего настала очередь Гилберта давать на них ответы.
— Этого козла зовут Альфред, он же Америка, США и всемирно известный выпендрёжник. Скользкий тип, которого я когда-то научил воевать на свою голову. Лучше не связывайся с ним, пока не вернёшь память, а то он быстро приберёт к рукам все твои семнадцать с половиной миллионов квадратных километров, — строго проговорил Байльшмидт, в очередной раз серьёзно задумавшись насчёт Ваниной безопасности.
Гилберт не шутил, и Иван понимал это, но до конца довериться незнакомцу, без спроса ворвавшемуся в дом, он не мог. Президент ведь ясно сказал, что никому нельзя верить на слово, особенно другим странам. Ваня бы рад прямо сейчас набрать знакомый номер и всё разузнать у главы государства, который на сегодняшний день являлся единственным доверенным лицом. Однако Владимир Владимирович просил не беспокоить его по пустякам. Можно ли назвать произошедшее пару минут назад пустяком или нет, Россия не знал, поэтому решил повременить с этим.
Пока Иван делал заплывы в океан мыслей, Гилберт тем временем ушёл на кухню и взялся за готовку, вытащив из холодильника пачку пельменей. Ну, а что? Быстро, вкусно, сытно. К тому же в холодильнике больше ничего нет кроме мяса, но с ним придётся провозиться как минимум час, а Гилберт, как мы помним, не хотел здесь задерживаться. Он и сейчас не хочет, но и оставить Ваню одного после случившегося совесть не позволяет.
— Включим водичку и сбросим пельмешки, — тихо напевал Гилберт, готовя запоздалый обед.
Потеряв гостя из поля зрения, Россия, доверившись инстинктам, побежал на кухню. Доносившийся странный солоноватый запах заставил Ваню снова почувствовать голод. Всеми забытый, он с самого утра кроме случайно найденного печенья больше ничего и не ел, и, кажется, ему начинает нравиться этот белобрысый парень.
— Гил, — тихо позвал Брагинский, заставив Байльшмидта обернуться. — Я тут всё думаю над тем, что ты сказал.
Ваня явно нервничал, не зная, с какой стороны стоит лучше подойти к данному вопросу. Это было заметно по бегающему взгляду Вани, он не прекращая перебирал пальцами воздух и бормотал нечто невнятное.
Добавив в кастрюлю лавровый лист, Гилберт закрыл её крышкой и приготовился слушать. Вот только под пристальным взглядом Россия только сильнее растерялся и замялся, уже начав забывать о том, что хотел спросить.
— Говори, не бойся, — поторопил его Гилберт. — Великий сегодня добрый.
Не сказать, что фраза Гилберта прибавила Ване решимости, но небольшой мотивации всё же придала. Поэтому, набрав в грудь побольше воздуха, он на полном серьёзе спросил:
— Помнишь, ты сказал, что Америка хочет заполучить часть моих земель? — получив в ответ неуверенный кивок, Россия продолжил: — А что насчёт тебя? Разве тебе не хочется откусить хотя бы маленький кусочек от моего огромного пирога?
Пускай Россия и потерял память, но думать не разучился, если он такой деликатес для стервятников, значит, его должны хотеть все без исключения. И Гилберт в том числе. Даже не так! Он должен стоять в первом ряду в очереди на территорию, раз уж сумел подобраться к России ближе других стран.
Теперь настала очередь Гилберта впасть в ступор. Он никак не ожидал, что речь пойдёт о нём. Конечно, с точки зрения логики со стороны Брагинского было умно задать подобный вопрос, а вот ждать на него честно ответа — довольно глупо. Обмануть может каждый, даже самый близкий тебе человек.
Молчание со стороны Байльшмидта начало затягиваться, он и сам понимал это, но мысли дружно разбежались по углам, как тараканы от света, и никак не хотели собираться в кучу. Начав издавать мычащие звуки, Гилберт тут же был перебит Ваней:
— Ты ведь не спроста так добр ко мне? — вопрос явно был с подвохом. Вот только сейчас Ваня не способен на подлости. — Должна же быть причина твоей доброты.