Электронная книга - «Серый пепел и снег (СИ)». Краткое содержание книги:
Наклонив голову вбок, Италия с немым вопросом в глазах уставился на Японию, как и все остальные здесь, не понимая, к чему это было сказано. Германия переглянулся с Америкой, задаваясь одним-единственным вопросом: «Какая муха укусила Кику?» А может, и не муха вовсе, а Россия? Сегодня они оба вели себя подозрительно странно.
— Япония, лучше найди себе девушку и завязывай с порнухой, — вынес вердикт Америка, на мгновение позабыв своих инопланетян.
— П-простите, — забормотал Хонда, положив ладонь на лоб, пытаясь сымитировать недомогание. — Что-то я себя неважно чувствую. Должно быть, магнитная буря или давление подскочило. Извините, вынужден вас покинуть.
Дальнейшее совещание проходило уже без Японии в нечётном количестве трёх стран.
— Значит, Гилберт не в курсе последних новостей? — поинтересовался Америка, повернув голову в сторону Германии.
— А сам-то как думаешь? Они почти четыре месяца не виделись. Гилберт собирался зайти к нему на этой неделе и уже там, на месте всё выяснит.
— Ну что же, будем ждать до понедельника! — радостно воскликнул Италия, подняв правую руку.
Комментарий к 2.
* Киднеппинг — похищение человека — противоправные умышленные действия, направленные на тайный или открытый, либо с помощью обмана, захват человека, изъятие его из естественной микросоциальной среды, перемещение с его места жительства с последующим удержанием против его воли в другом месте.
========== 3. ==========
К дому бывших союзных сил подъехала навороченная иномарка, из которой вышел высокий статный мужчина в чёрных очках с выкрашенными в мятный цвет волосами*. Одет он был на удивление просто: чёрные джинсы и белая футболка, которая прекрасно сочеталась с мятным цветом. Сомнений, к кому и зачем он приехал, не возникало.
Прошлой ночью Германия ему телефон оборвал, названивая и заваливая вопросами, Гилберту даже пришлось записать половину из них, чтобы не забыть. Но самым интересным было то, что вчера бессонница мучала сразу двоих. Помимо Людвига Гилберту также поступил звонок от премьер-министра с просьбой приехать. Байльшмидт ещё мог проигнорировать просьбу брата, но только не своего непосредственного начальника. Поэтому пришлось собраться, и ни свет ни заря отправиться в путь-дорогу.
Сняв очки, Гилберт огляделся и задрал голову к небу.
«Погодка сегодня что надо. Эх, сейчас бы рвануть куда-нибудь в лес на шашлыки с пивасиком».
По привычке убрав волосы назад, Гилберт стал размышлять над своими дальнейшими действиями. Старая обида ещё имела место быть, но тыкать в неё носом при каждом удобном случае Гилберт не собирался. По крайней мере, в этот раз.
Первым делом он решил нанести визит Ивану, но что ему соврать при встрече, он так и не придумал. Может, сказать правду, мол, мой братец совсем кукушкой тронулся, весь день названивал и просил навестить тебя, неся при этом полнейший бред про странное поведение. А когда оно, блин, у Брагинского-то было нормальным?! Это же, мать твою, Брагинский! От него за километр веет безумием.
Достав из кармана ключи, Гилберт стал пытаться открыть дверь. Но что-то не получалось засунуть одного из этих мерзавцев в замочную скважину.
— Замки сменил, сука. Видно, сильно обиделся.
Убрав ключи обратно в карман, Байльшмидт задумался. Выломать прочную железную дверь он не сможет, а вот окно… Нет, с криминалом он давно завязал, да и с Ванькой не хочется лишний раз ругаться. Значит, остаётся только одно.
— Брагинский! Открывай, Великий явился по твою душу.
Все его попытки попасть в дом, включая последнюю, оказались тщетными. Похоже, России не было дома. Сейчас середина дня, если он не дома, значит на работе или вышел в магазин. Идей, что делать дальше, у Гилберта больше не было.
Припаркованный под окном новенький Мерседес-Бенц так и манил уехать подальше от этого дома, коварно поблёскивая фарами. Но стоило только задуматься о том, что ему устроит Людвиг, если он вернётся с пустыми руками, пятая точка начинала сжиматься от страха.
Пока Ивана нет дома, можно уладить свои дела с премьер-министром, а потом снова вернуться сюда.
Надев солнцезащитные очки, незаменимое спасение в солнечный день от ультрафиолета, Гилберт подошёл к машине. Похоже, ему всё-таки придётся уехать и повторить свой визит часа через два. Ну, а что ещё ему остаётся делать в подобной ситуации? Иван не открывает, за дверью тишина, исходя из которой, следует сделать очевидный вывод: дома никого нет.
Уже садясь в машину, Гилберт услышал в свой (а может, и не в свой. Он сам ничего не понял) адрес истеричный выкрик:
— Уходи, чудовище! Иначе я на тебя кадушку со святой водой вылью. Я не шучу!
По голосу не скажешь, что Россия был пьян. Значит, он просто так решил пошутить над ним, обозвав чудовищем.
Конечно, Байльшмидт слышал множество различной брани в свой адрес, но так его ещё никто не оскорблял. Во всяком случае, в двадцать первом веке.
— От чудовища слышу! — поставив машину на сигнализацию, он вновь подошёл к двери. — Если тебе не понравился мятный, мог бы так и сказать!
В очередной раз осознав, что дверь ему открывать не собираются, Гилберт воспользовался верным и проверенным методом, то есть взял ключ под ковриком, который по старой русской традиции лежал перед каждой квартирой. Даже странно, что он вспомнил об этом только после того, как услышал голос Ивана.
Открыв дверь, Гилберт без каких-либо последующих трудностей вошёл в дом и быстро нашёл Ивана, который, точно маленький ребёнок, забрался на кресло с ногами и баловался с выключателем, дивясь его способностью превращать день в ночь.
— И что всё это значит? Сам выдернул меня аж с анклава, а теперь не открываешь. Не прифигел ли ты?
Смотря на этого большого ребёнка, Байльшмидт стал подозревать, что Россия сговорился с Германией и решил его разыграть. Правда, суть этого прикола ему пока ещё не до конца понятна.
— А? — отвлекшись от своей игрушки, Россия посмотрел на него, как на диковинку. — Ты человек? А с волосами что?
Съёжившись под пристальным взглядом, Иван никак не мог понять, что с ним не так. Лицо этого парня было таким знакомым, что, кажется, с языка вот-вот сорвётся его имя, и тогда Ваня сможет вспомнить всё, что между ними было и не было.
— Ты принадлежишь мне, а это значит, должен меня слушаться, — уверенно заявил Иван, после чего у него заболела голова. Эта машинально вырвавшаяся фраза дала ему возможность вернуть малую часть воспоминаний, связанных с этим человеком.
— Нихрена! — возразил Гилберт, любуясь собой в зеркале. — И чем тебе не угодил мятный? Нормальный цвет, — переведя взгляд на Ивана, он добавил. — Ладно, в следующий раз выкрашусь в красный.
Подойдя к Ивану, Гилберт вспомнил слова брата и тут же поймал себя на мысли, что сегодня Россия и правда какой-то не такой. Он ведёт себя непривычно странно. Начнём с того, что он трезвый и разговаривает, как пятилетняя девочка. А может, Гилберт просто накручивает себе? Это же Брагинский, поживёшь с ним, и не такое увидишь.
— Какой-то ты… А, пофиг! Давай говори, что хотел, и я сваливаю. Терпеть не могу эту страну, — проворчал он, наблюдая за тем, как Россия играется с выключателем.
В голову Гилберта начало закрадываться подозрение о психическом расстройстве. Но пока что рано делать какие-либо выводы, нужно понаблюдать за ним. А может, сразу сдать в психушку? А это вариант, но оставим его для Австрии, у которого от шуточек Гилберта кукушка скоро даст дёру.
За этими разговорами Гилберт и не подозревал, что все его попытки докричаться до Брагинского были потрачены в пустую. Иван сумел разобрать от силы полтора слова, сказанные Гилбертом на русском с немецким акцентом. Так что, выслушивая его выкрики, Россия не мог ничего ответить.
Встав с кресла и подойдя к гостю, Иван взял его за плечи и чуть наклонил в свою сторону, принюхиваясь к волосам, а после провёл по ним языком.
— Фу! — с криком Россия отшатнулся от него. — Выглядит вкусно, а на деле гадость!