Электронная книга - «Серый пепел и снег (СИ)». Краткое содержание книги:
— Ты какого творишь?! — не выдержав, рявкнул он, пока Иван продолжал отплёвываться. — Ну всё, Россия-мать, походу, ты совсем того, — покрутив пальцем у виска, буркнул Гилберт. В его языке перестал ощущаться акцент. Похоже, не зря он столько лет жил в СССР.
Вернувшись в кресло, Иван взял в руки печеньку и принялся её грызть, не есть, а именно грызть. Как хомячок.
— Встал тут и стоит, отвлекает меня от важного дела, — бурчал Иван, не отрываясь от трапезы.
Байльшмидт был просто в шоке от происходящего.
— Это ты меня вчера от важного дела отвлёк. Я только хотел затащить того паренька в койку, а ты как всегда всё обломал. Так что давай колись, что случилось? Иначе позову Колю с Олегом, и пускай уже они с тобой разбираются.
Гилберт смутно припоминал телефонный звонок, на который он, пребывая в пьяном угаре, ответил и больше минуты потратил на разговор. Проснувшись утром и заглянув в телефонную книжку, он понял по номеру, что звонил Россия, и, судя по холодной пустой кровати, этот пьяница спугнул своим звонком его добычу на грядущую ночь.
— И это мне говорит тот, которого пару десятков лет назад порвали, как Тузик грелку, разделив территории между Советским Союзом и Польшей.
Печенька выпала из рук, Иван сам не понял, что он только что сказал, у него просто вырвалось. Растерянно смотря то на стол, то на упавшее и раскрошенное печенье, Россия прикрыл рот ладонью. Голова снова заболела, а перед глазами встала сцена, кажется, это был суд, на котором решалась судьба двух человек, представляющих собой единую страну.
— Если ты позвал меня сюда для этого, то катись куда подальше! — ядовито выплюнул он и направился к выходу.
Гилберт терпеть не мог, когда Иван упоминал тот роковой для Третьего Рейха суд, до сих пор чувствуя боль в сердце, глядя на руины Кёнигсберга. Пересекая порог, Гилберт понял лишь одну вещь: этой ночью он вновь не сможет спать спокойно. Кошмары не позволят.
Смотря через открытое окно на уходящего гостя и прокручивая в голове новую чреду воспоминаний, Иван не заметил, как совсем случайно уронил цветочный горшок, который весьма удачно приземлился прямо на чью-то навороченную тачку.
— Ой! — донеслось в качестве извинения из открытого окна, которое тут же закрылось и задёрнулось шторами. — Я ничего не делал, оно само упало, — успокаивал себя Иван, пятой точкой чуя, что сейчас его будут ругать.
Отключив сигнализацию, Гилберт точно в замедленной съёмке проследил за тем, как кусок пластика, наполненный землёй, летел со второго этажа и приземлился прямо на его новенький Мерседес-Бенц, оставляя на блестящей чёрной поверхности вмятину и несколько царапин. Внутри всё вскипело, и Гилберт понял, что перед уходом просто обязан набить эту наглую славянскую рожу.
Комментарий к 3.
* Авторский хедканон, в котором Гилберт любит красить волосы.
Глава получилась несколько затянутой, мутной и местами скомканной.
Если некоторые моменты остались совсем уж непонятными или лично вам что-то непонятно, то пишите не стесняйтесь.
========== 4. ==========
— Брагинский! — разнеслось на весь двор, и Байльшмидт пулей влетел обратно в дом. — Ты хоть представляешь, сколько она стоит?! — прорычал он, смотря на перепуганного Ивана испепеляющим взглядом.
— Прости, — прошептал он дрожащим голосом.
В его сиреневых глазах отражался страх, печаль и сожаление, он не нарочно испортил новую дорогую «игрушку» Гилберта, это произошло совершенно случайно. Конечно, будь Иван в своём уме и здравой памяти, то сейчас бы не церемонился, а тюкнул Байльшмидта по голове и выставил бы за дверь. Или в кровать бы потащил, кто знает.
— Не смотри на меня так, — Россия отвернулся, приготовившись в полном масштабе ощутить на себе всю мощь великого и могучего немецко-русского языка.
Не имея и самого малейшего понятия, что могло произойти с его начальником и бывшим любовником, Гилберт подошёл к Ивану, опустив ладони ему на плечи. Ваня дрожал и очень сильно. Для Гилберта было настолько непривычно видеть Россию в таком состоянии, что он, вспоминая маленького Людвига, приобнял его, но не как возлюбленного, это было скорее дружеское объятие.
— Знаешь, Брагинский, с тобой сегодня явно что-то не то творится. То ты немецкий забыл, то цвета моих волос испугался… Какой-то ты… — Байльшмидт задумался, подбирая правильные слова. — Будто из далёкой Руси явился. Нет, телом ты, конечно, современный Россия, но вот интеллект как в тысяча трёхсотом году.
Иван вздрогнул. Значит, Гилберт угадал, у Ваньки сейчас и правда в голове не все дома. Но это пока что просто предположение. Но всё-таки беспокойство русского слишком сильно бросалось в глаза, и не заметить, что что-то с ним не так, при всём желании невозможно.
Убрав руки, Гилберт развернул Ивана к себе лицом и, глядя в эти всё ещё испуганные глаза, осторожно спросил, боясь получить по голове краном:
— Ты нигде головой не ударялся?
— Я… не знаю. Голова будто ватой набита, — растерянно забегав глазами, Иван продолжил бормотать: — Я хорошо помню одного дуралея. Он постоянно мне жить мешал, и звали его… Крестовый орден, кажется.
Иван резко замолчал, будто прокручивая у себя в голове все хорошие и плохие моменты, связанные с Тевтонским орденом, которого он ранее окрестил крестовым. Гилберт не перебивал, давая полное право собраться с мыслями и изложить всё, что он помнит.
— Знаешь, ты немного похож на него, — заявил Россия с грустной улыбкой.
Если бы пустой желудок не дал о себе знать, то Россия с радостью продолжил бы эту беседу. Вернувшись к кофейному столику и увидев пустую вазочку, Ваня загрустил. Печеньки закончились, а он кушать хочет.
— Закончились, — опечаленно констатировал он.
Пользуясь моментом, Гилберт позволил себе высказаться:
— Твою дивизию! Ты реально из прошлого! Круто, а я уже беспокоиться начал, что ты головушкой тронулся, — вытерев невидимый пот со лба, Гилберт облегчённо выдохнул, продолжив болтовню. — Короче, я и есть тот самый орден. Крутой вырос, да? — Гилберт тараторил без конца, распространяя вокруг себя лучи величия.
— Раньше ты был симпатичнее.
— Как будто ты у нас мировой красавчик, — оскорбился Байльшмидт, но не обиделся, это же Ваня. Его любимый непосредственный начальник и обалденный любовник, таких, как он, ещё поискать нужно. И то днём с огнём не сыщешь.
Ваня продолжал грустить, вспоминая тот неповторимый вкус шоколадного печенья.
— Ладно, фиг с ней, с машиной, подлатаю, — Гилберт махнул рукой, давай понять, что закрыли и забыли эту тему. — Ты лучше давай вспоминай всю свою историю.
— Историю?
Обыскав несколько шкафов и взяв несколько книг с идентичным названием «История России», Гилберт передал их Ивану. Убедившись, что тот не отложил их на потом, Байльшмидт пошёл на кухню искать что-нибудь поесть. Не себе, конечно, а нашему голодному хомячку.
Прочитав название одной из книг, Иван приготовился было её изучить, но тут раздался настойчивый стук в дверь. И кто это может быть? Они ведь не ждали гостей. Ваня точно не ждал.
Правительство, убедившись, что Брагинский может самостоятельно бороться с амнезией, решило не докучать ему своей опекой и уехало, оставив его здесь. Конечно, предварительно премьер-министр связался с Гилбертом и попросил того приехать. Если уж Россия сам не справится с этой «заразой», то Гилберт ему обязательно поможет.
========== 5. ==========
Выйдя на улицу, Япония огляделся, держа в руках серебристую миску, наполненную рыбными обрезками. В это время к его дому точно по расписанию приходила чумазая бездомная кошечка. Раньше он не обращал на неё внимания и просто проходил мимо, но когда узнал, что эта несчастная потеряла хозяина, то стал её подкармливать. Кормление сразу двоих кошек для Кику не было накладным, так как большую часть их рациона составляли кухонные отходы и объедки. Бездомные кошки — существа непривередливые и как правило едят всё, что им дают.