Россия, Речь Посполитая и Швеция в середине XVII в.

Вестфальские трактаты не принесли на континент долгожданного мира. Продолжался испано-французский конфликт, осложненный фактическим вмешательством австрийских Габсбургов. Острым оставалось положение в Германии (серьезные шведско-бранденбургские противоречия в померанском вопросе и др.). Англо-нидерландская морская война 1652–1654 гг. значительно усилила политическую роль Англии, тем более что Франция из-за внутри- и внешнеполитических трудностей временно ослабела. Произошел постепенный распад прежней антигабсбургской лиги. Испания сблизилась с Нидерландами, Англией (до 1655 г.) и Швецией, а Австрия, хотя и осторожно, — с последней[12]. Напротив, исчезло франко-шведское единство, а нидерландско-шведские отношения стали напряженными. Османская империя, связанная трудной Кандийской войной с Венецией, не говоря уже о тяжелой внутренней ситуации, вынуждена была сосредоточиться почти исключительно на средиземноморском театре своей внешней и военной политики. Возможности активного вмешательства Порты в дела Восточной Европы заметно уменьшились, ограничиваясь преимущественно мерами дипломатического порядка. Поэтому для России и Речи Посполитой «восточный вопрос» временно сводился прежде всего к взаимоотношениям с Крымом.

В целом в конце 40-х — 50-х годах XVII в. (до 1656–1658 гг.) все ведущие державы Западной, Центральной и Юго-Восточной Европы могли воздействовать на столкновения в других частях континента в основном лишь дипломатически. Насколько существенным был этот фактор легко понять, припомнив историю заключения Копенгагенского и Оливского договоров 1660 г., когда западные державы фактически продиктовали борющимся сторонам условия мира, причем в обстановке военных неудач шведов. Но сейчас борьба интересов в Восточной и Северной Европе могла проявиться в чистом виде, а исход противоборства России, Швеции и Речи Посполитой определялся прежде всего соотношением их сил. В данном районе имелось два главных узла противоречий. Первый — балтийский вопрос. Острота его объяснялась исторически сложившимся неравноправием разных стран в балтийской коммерции. Монопольное положение морских держав-посредников (особенно Голландии) в торговле на Балтике тормозило развитие государств региона[13]. Из последних в более выгодной ситуации оказались Дания и Швеция. Первая, владея проливами, перекладывала в свой карман часть прибылей при помощи пошлин и т. п. Самой активной и агрессивной силой на Балтике стала Швеция. Во второй половине ХVІ — первой половине XVII в. наметились четыре основных направления ее экспансии: против России, Речи Посполитой, Дании и Германии. Общая задача внешней политики Швеции состояла в превращении Балтики в «шведское озеро» и переносе туда торговли России с Западом[14]. Вместе с эксплуатацией колониальных владений, обеспечением свободы мореплавания и транзитной торговлей с Востоком через Русское государство осуществление такой цели принесло бы значительные выгоды шведской казне, позволив выправить одно из самых узких мест программы великодержавия Швеции — проблему финансирования[15]. Несмотря на крупные успехи, достигнутые шведскими феодалами на разных направлениях своей агрессии в первой половине XVII в., эта задача была далека от разрешения. Отсюда планы дальнейшей шведской экспансии на Балтике, изложенные в инструкции А. Оксеншерны коммерц-коллегии (1 сентября 1651 г.) и в мемориале шведского резидента в Дании М. Дюреля королеве (20 октября 1651 г.): предусматривался контроль (вплоть до прямого захвата) Швеции над всеми гаванями и прилегающим побережьем от Ревеля (Таллина) и Риги до Висмара и Стаде при наиболее выгодном для нее режиме в датских проливах[16].