Россия, Речь Посполитая и Швеция в середине XVII в.

При установлении причин нападения Швеции на Речь Посполитую летом 1655 г. и времени принятия в Стокгольме соответствующего решения шведские историки неизменно указывали на значение «русского фактора» в определении направления внешней политики Швеции в середине 1654 — первой половине 1655 г. Однако этот тезис, в целом справедливый и доказательно обоснованный, нередко приводил к вольному или невольному затушевыванию шведскими авторами агрессивных, направленных именно против Речи Посполитой целей, которые преследовало правительство Карла X, развязывая войну с ней. Но лишь в 1956 г. натурализовавшийся в Швеции исследователь, украинец по происхождению, Б. Кентржинский попытался обосновать положение о подготовке Карлом X превентивной войны против России и шведско-польском антирусском союзе как главных целях шведской внешней политики во второй половине 1654 — первых месяцах 1655 г. По мнению данного автора, только из-за нежелания польского короля пойти на серьезные переговоры со стокгольмским двором эти задачи не были выполнены и возникла война между Швецией и Речью Посполитой[8]. Такой взгляд был подвергнут критике в советской исторической науке (А. С. Каном[9]), не привился он и в шведской историографии, главным образом из-за недостаточности и ошибочной в ряде случаев интерпретации Б. Кентржинским источников.

В конце 60-х — 70-х годах XX в. шведские исследователи приступили к пересмотру отдельных элементов изложенных тенденциозных представлений[10]. Но сделано было в этом направлении явно недостаточно. Более того, в 1973 г. А. Стаде на новой основе, с привлечением свежего архивного материала, с исправлением прежних ошибок повторил и развил основные тезисы Б. Кентржинского. Работа А. Стаде по своей Источниковой базе, конкретным наблюдениям и отдельным выводам представляет значительную ценность, но гипотезу Б. Кентржинского она не сделала более убедительной. Аргументация А. Стаде не была пока предметом основательного разбора, которого она требует. Недостаточным представляется решение в шведской историографии вопроса о конкретных политических и военных целях, которые ставил перед собой Карл X до начала войны с Речью Посполитой (в последние годы этой темой плодотворно занимался Л. Терсмеден)[11]. В частности, большинство авторов неоправданно разделяют при анализе источники военно-оперативного и дипломатического характера. В целом новое изучение на основе всей совокупности данных внешней политики Швеции в 1649–1655 гг., и особенно в 1654–1655 гг., является весьма актуальной задачей ввиду большой роли, которую сыграла Первая Северная война в жизни Восточной Европы XVII в.