Чёрный аист

Уже в деревне Денисковичи выяснилось, что, кроме студенток, в моей группе еще два человека — Петр Литвин и Иван Ластович. Первый руководил фольклорной лабораторией, открытой в этом году при филфаке университета, второй — хором народной песни.

Петр был на несколько лет старше меня, мы с ним пересекались во время учебы, и то, что ему удалось пробить фольклорную лабораторию и стать в ней начальником, меня не удивляло. В свое время он работал председателем профкома университета.

А вот Ластович был легендарной личностью. Еще до войны он пешком прошел всю Белоруссию, записывая народные песни.

— Знаю, какую самогонку делают в любом районе республики, — доверительно сказал он мне. — Три бульбинки, четыре бульбинки, пять бульбинок.

— Бульбинки — это звездочки? — спросил я. — Как в коньяке?

— Коньяк первачу в подметки не годится! — махнул рукой Ластович. — Там виноград, а здесь жито. Никакого сравнения.

— Где выгоняют пять бульбинок, никому не признается, — сказал Литвин, прислушивающийся к нашему разговору. — Мы вот в Пинский район приехали. Сколько там бульбинок?

— Четыре, — усмехнулся Ластович.

— Всюду четыре! Но ведь есть места, где пять бульбинок.

— Есть, — кивнул Ластович.

— Не скажете?

— Нет.

Я вспомнил самогон бабы Зоси из Крайска.

— А две бульбинки бывают? — спросил я Ластовича.

— Гнать самогон две бульбинки — себя не уважать! — хмыкнул он.

— Да, чистая брага, — согласился с ним Петр. — Но некоторые и брагу пьют. Терпения не хватает.

— Фольклористы тоже пьют брагу? — посмотрел я на него.

— Мы ученые люди! — оскорбился Литвин. — Исследователи! Нам нужно не меньше четырех бульбинок.

Ластович крякнул, но ничего не сказал. Видимо, ему приходилось иметь дело с напитками разного качества.

— Сегодня попробуем, — сказал Петр. — Наша хозяйка уже стол накрывает.

— А песни? — спросил Ластович.

— И песни попробуем, — кивнул Литвин. — Как же на Полесье без песен?

Я посмотрел по сторонам. Несмотря на декабрь, на полях почти не было снега. Некоторые березы еще не сбросили листву и стояли подобно гаснущим факелам. В черной воде реки отсвечивали облака. Картина до боли знакомая — Полесье.

— Ты вроде тоже родом с Полесья? — спросил Петр.

— Из Ганцевичей, — сказал я. — Отсюда это километров сто на север.

— А я из соседнего района, — тоже посмотрел по сторонам Петр. — На прошлой неделе брат на тракторе поле вспахал.

— Перед Новым годом?! — удивился Ластович.

— А если погода хорошая? — вздохнул Петр. — Зато весной не надо будет пахать. Пойдемте, нас зовут в хату.

В хате уже ждал накрытый стол и принаряженные бабули. На каждой из них кофта с начесом, бусы из разноцветного стекла, на головах праздничные платки.

— Ну, с какой песни начнем? — спросил Петр, приглядываясь к бутыли, наполненной мутной жидкостью.

— А хоть свадебную! — сказала одна из бабуль. — У меня две такие красивые девочки поселились! Городские… — Бабка с хитрым прищуром посмотрела на меня.