Цвет тишины

– Кто их вызвал?

– Я не думаю, что их вообще кто-то вызвал. Мне кажется, это был обычный патруль.

– Почему ты так думаешь?

– Ну, не Соуры же их вызвали. А больше некому.

– Почему не они?

– они пьяные были в стельку. Стреляли в меня. Они бы не позвонили в полицию.

Его вопросы вызывали смутное чувство дежавю. Кто-то их уже задавал ему раньше. Белое помещение выплыло из мути памяти, словно призрак кошмарного сна. Скорее всего, кто-то говорил с ним об этом в больнице, куда его привезли полицейские. Но Тахти был сначала невменяемый после всего случившегося, и не мог ничего толком сказать, а потом – таким обколотым транквилизаторами, что тем более не мог ничего толком сказать. На самом деле он практически ничего не помнил из тех дней. Сколько их, интересно, было? Как долго он там пробыл вообще? Он до сих пор не знал. Память о больнице стерлась при первом же удобном случае. Мозг – удивительная машинка. Мудрая и глупая одновременно.

– Можешь сейчас встать на обе ноги? – Вилле протянул Тахти руку, но Тахти ее не принял. – Не спеши.

Он поднялся, встал на заботливо подстеленную на пол салфетку из такой же синей паутинки. Вилле присел на корточки.

– Просто стоять тоже больно?

Тахти мялся, отвечать на эти вопросы не хотелось, от пристального внимания врача было не по себе. Вспомнились часы реабилитации, руки врачей под его плечами, обкатанные гладкие перекладины под ладонями, гимнастика на ковриках, пропахших дезинфектором. Костыли на расстоянии вытянутой руки – медсестра их приносила при первом же удобном случае. Горы таблеток и часы боли. Стало холодно – в помещении было тепло, но Тахти все равно стало холодно. Пристальный взгляд врачей всегда вымораживал воздух в помещении до нуля по Цельсию. Он кутался в толстовку, которую Вилле ему же и дал.

– Как думаешь, соседи могли слышать выстрел?

– Не знаю. Я их видел пару раз всего, не знаю ничего про них. Вы сейчас напоминаете полицейского.

– Ты говорил с полицией?

– Несколько раз. Но я плохо помню, о чем.

– Давай вернемся к ощущению боли в ноге, – сказал врач. – Ты говоришь, она появилась после той ночи?

– Я уже ни в чем не уверен, но кажется, да. Хотя госпиталь и приют я почти не помню. Может, болела, может, нет. Я почти не ходил никуда.

– А сейчас боль постоянная? Можешь описать характер?

– Не постоянная, но частая. Ноет колено. Ходить больнее, чем просто сидеть.

– По шкале от одного до десяти?

– Когда как. Сейчас на троечку. Бывает, когда на стенку лезу.

– И что тогда?

– Бандаж. И обезболивающие, – Тахти залез в сумку и показал ему коробочку с таблетками.

– Это сильный препарат. Откуда он у тебя?

– Неважно.

Он смотрел на Тахти в упор, и в его взгляде Тахти видел страх. Вот сейчас он отчитает его. Люди так делают, когда им страшно. Орут на кого-нибудь.

– Так. Ладно, – Вилле взял себя в руки. В прямом и переносном смысле. Обхватил локти руками. – А сколько ты его принимаешь?