Конные и пешие
- Автор: Герасимов Иосиф Абрамович
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Конные и пешие». Краткое содержание книги:
Виталий вел машину, с трудом подавляя в себе бешенство, и думал: черт знает, откуда они берутся, такие экстремистки? Ей, видите ли, мало посмеяться над ним, ей нужно изучить, разглядеть его вблизи… Все-таки идиотом он будет, если не подложит ей хорошего леща, таких, как она, тоже учить надо.
Отец в серой домашней куртке полулежал на диване и, прикрыв глаза, слушал, как из магнитофона величаво текут звуки органной музыки. Виталий знал: это признак дурного настроения, отец считал — ничто так не успокаивает, как музыка Баха; он не был меломаном, на концерты ходил — сам рассказывал — только в молодости и воспринимал музыку как некую усладу, чтобы обрести успокоение и душевное равновесие, а иногда ему легче думалось под музыку: могучий вал звуков ограждал его мысль от всех посторонних, отвлекающих шумов и давал сосредоточиться на главном.
Мать встретила Виталия хмуро и на вопрос: «Можно ли к отцу?» — неопределенно кивнула. Виталий решился, без стука открыл дверь в кабинет.
Некоторое время отец не обращал на него внимания, хотя Виталий заметил, что ресницы его дрогнули, он окинул сына коротким взглядом и снова прикрыл глаза. Виталий сел в кресло и стал ждать, он не слушал музыку, смотрел, как отец плавно, чуть покачиваясь, поднимает и опускает голову, видел усталые складки у его губ, морщины под глазами: наконец магнитофон щелкнул, и звук вырубился. Отец медленно поднял на него глаза.
— Добрый вечер, отец, — сказал Виталий.
— Не совсем добрый, — вздохнул Суржиков-старший и тут же крикнул: — Клава! Нам чайку.
— У меня готов, — сразу же отозвалась мать из соседней комнаты. — Придете сюда? Или в кабинет?
— Лучше в кабинет.
Мать открыла дверь, вкатила сервировочную тележку с чайником, чашками, печеньем, на блюдце лежали дольки лимона. Она сразу же вышла.
— Хозяйничай, — приказал отец.
Виталий подвинул тележку поближе к отцу, налил в чашки чай, спросил:
— Что-то случилось плохое?
Медленно помешивая ложечкой в чашке, отец посидел, обдумывая ответ, потом отпил несколько глотков, почмокал губами от удовольствия и усмехнулся:
— Все ломаю голову, на чем просчитался? — И тут же с расстановкой сухо произнес: — Сегодня Ворваня избрали в членкоры. Это скверно. Произойти этого просто не могло… И не нужно было, чтобы произошло.
— Ты ведь сам создавал ему рекламу.
— Да, конечно, — спокойно кивнул отец. — Такая реклама и была нужна, чтоб те, кто в оппозиции ко мне, не сомневались: нужно бросить черный шар… У них и не могло быть сомнения. Они ждали от меня белого. И Ворвань ждал. Но только я и еще кое-кто, кому я беспредельно доверяю, знали, что с нашей стороны белых не будет. Ворвань еще не созрел. Он напорист, силен, у него прекрасные результаты. Он и так за кратчайший срок сумел превратить свою лабораторию в целый отдел. Его еще надо было поводить на веревочке, ну хотя бы годика три-четыре. Такие, как он, когда становятся независимыми, ломают к черту все барьеры. Пока его не было в академии, можно было жить спокойно. А сейчас…
— Еще один конкурент?
— Если бы только это… По-моему, сейчас-то он и развернется по-настоящему. Он еще молод. Сорок пять. У него хороший запас сил и времени. Ну ладно, избрали так избрали. Будем его чествовать. Он должен верить, что обязан своим избранием нам. Но… Почему, черт возьми, это произошло? Вот загадка. И ответ необходимо найти. Обязательно найти. Иначе за одним проигрышем последует другой. Это неизбежно. Вот что сейчас главное…
— Может быть, у него кто-то есть, — робко сказал Виталий. — Ну, среди оппозиции или… среди тех, кому ты так доверяешь…
— Исключено, — решительно сказал отец и отпил большой глоток из чашки. — Оба варианта мною рассмотрены. Исключено. Тут что-то другое. Но что? Мы ведем большую политику, а в ней не может быть туманных мест. Это все равно, что ямы на пути, куда по незнанию можно свалиться и не выкарабкаться. Я ненавижу неопределенность ни в науке, ни в жизни. Всегда нужен факт таким, какой он есть. Каким бы он ни был, но факт всегда можно подвергнуть анализу, а туманное нечто всегда остается пробелом…