Конные и пешие
- Автор: Герасимов Иосиф Абрамович
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Конные и пешие». Краткое содержание книги:
За Аню, как ему казалось, он боролся несколько лет, и это ему нравилось: он видел в ней силу и независимость. Ему нравилось, как они жили, чувствовал себя при ней свободным человеком, не очень-то уж обремененным семейными обязанностями, их стычки всегда кончались согласием. Аня могла дать и дельный совет. У них всегда находилась рабочая тема, которую можно было обсудить; все шло по четкому, точно определенному пути, и вдруг…
Однажды у них в институте Виталий слушал лекцию психолога, тот как раз говорил, что подлинные чувства могут возникнуть лишь под влиянием разумного, причем бросил при этом довольно эффектную фразу: когда, мол, говорят, что страсть сильнее рассудка и не подчиняется ему, то нужно бы добавлять: если рассудок слаб. Виталий был с этим согласен, хотя в аудитории и возник довольно острый спор. Да черт с ним, с лектором, не в этом дело. То, что он похаживал к этой белобрысой кошке, не переходило границ мужской шалости, и если уж так случилось, что Аня засекла его, то вполне достаточно было бы его раскаяния, если уж идти по линии разумного.
Сначала он подумал: Аня решила его проучить, чтобы потом крепко держать в руках, он поверил в это; конечно же, Ане нужно было укрепить свои позиции, а если она сдастся сразу, то мало что выиграет.
Первые серьезные сомнения у него появились после того, как к нему домой пришла мать, навещавшая Аню. Она села за стол и заплакала навзрыд, так что сотрясалось все ее грузное тело. Виталий никогда не видел мать плачущей, а тут она не просто плакала, а рыдала; испугавшись, он сбегал на кухню, принес воды, мать выпила весь стакан и, не вытирая черных потеков от крашеных ресниц, зло посмотрела на него.
— Ты редкий идиот, — сказала она. — Ты потерял женщину… единственную женщину, которая подходила тебе. А меня лишил такой радости, как Славик.
— Но мама… — начал было Виталий.
— Молчи, свинья! — прикрикнула Клавдия Никифоровна. — Я знаю все, что ты можешь мне сказать. Да, да, да! Черт возьми, все не без греха. Но только кретины, как ты, так глупо попадаются. Ты прожил с Аней почти четыре года и ничего в ней не понял. Такие, как она, решают один раз. У них второго раза не бывает. Ты мог бы играть в свои игры где угодно и не трепать языком, чтоб об этом знал весь институт. Это азбучная истина. Ты пренебрег азбукой, стараясь шагать в ногу с веком, сразу ухватился за высшую математику. У тебя пробелы в образовании и в воспитании. Вот что я упустила… Мне противно на тебя смотреть.
Она привела себя в порядок в ванной и ушла не попрощавшись.
Вот после этого Виталий по-настоящему задумался: да, получилось, конечно, скверно, и он-то, лопух, не предвидел последствий, знал же, что если Аня принимает какое-то решение, то с ней уже ничего нельзя поделать, своего решения она не изменит. Ведь он говорил с матерью Ани, и та с гордостью рассказывала ему о независимом характере своей дочери, но Виталий несколько насмешливо относился к матери Ани, одинокой учительнице математики, причислял ее к той когорте людей старого поколения, которые хотели бы все видеть в идеале и часто теряли реалистическую ориентировку. Мать Ани держалась всегда спокойно и строго, она создала для себя мир своей веры и представлений, прекрасно существовала в нем, не замечая, что вокруг этого мира давно бурлит иная жизнь, где и места нет романтическому, а тем более идеальному. Виталий не осуждал Анину мать, он ее жалел, потому что считал: человек с таким умом мог бы добиться в жизни значительно большего, чем быть просто учительницей. Но сейчас Виталий подумал: может быть, мама Ани и не пыталась ничего добиваться, она жила как хотела, и это было для нее главным, она ведь не раз подчеркивала, что дорожит своей независимостью, своим правом выбора. А ведь эти мысли она могла внушить и Ане… Ведь вот же Виталий сам во многом покорно следует советам отца и матери. Как же ему не следовать, когда отец так много для него сделал.
Тоска возникла неожиданно и застала его врасплох: он проснулся рано, увидел плохо убранную спальню, встал, прошелся по комнатам, вся квартира показалась неуютной, запущенной. Виталий умылся, пошел на кухню, приготовил себе яичницу, от которой его уже тошнило, потому что по утрам, кроме нее, ничего не ел, и ощутил себя заброшенным, одиноким, ему сделалось жаль самого себя. Он тут же рассердился, торопливо собрался, поехал на работу, но тоска уже поселилась в нем и ныла, пристроившись где-то в уголке его души. Чтобы избавиться от этого пакостного чувства, с ожесточением накинулся на работу, загонял всех в лаборатории, просидел в институте допоздна, вернулся домой усталый, быстро заснул, но утром все началось сначала. Виталий понял — тоска усиливается в нем, и он уже не способен с ней бороться.