Конные и пешие
- Автор: Герасимов Иосиф Абрамович
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Конные и пешие». Краткое содержание книги:
— Я не могу без тебя жить… — прошептал Виталий.
Она смотрела на него удивленно, и он вдруг испугался: Аня сейчас усмехнется, и тогда он и в самом деле не выдержит, с ним что-то произойдет скверное, может быть, заболит сердце, а то еще, чего доброго, хватит удар; Виталий почувствовал, как у него кровь отхлынула от лица; наверное, он был бледен. Аня быстро посадила Славика на тахту и метнулась к двери, успев проговорить:
— Я сейчас.
Она вернулась с чашкой и темным пузырьком, накапала в воду капель; в комнате запахло валерьянкой, Аня протянула ему питье, сказала строго:
— Выпей.
Виталию захотелось выбить из ее рук чашку, заорать: «На кой черт мне эта гадость!» — но ничего он этого не сделал, покорно взял питье и единым глотком выпил, сморщившись от непривычного вкуса. Ему и в самом деле надо было успокоиться, он отвернулся к окну, небо было солнечным, и единственный красный листок на самой вершине старого тополя приметно трепетал в лучах.
Разговор не был закончен, Виталий еще ничего не добился, только жалость он услышал в ее голосе… А может, это и не так уж мало для начала? Все же он спросил:
— Ты что же, так ничего и не хочешь мне сказать?
— Я еще не знаю, что же именно я должна тебе ответить… Я не готова…
— Но ведь прошло столько времени… Ты все могла давно обдумать.
— Ты ведь тоже не сразу пришел с повинной.
В ее словах не было упрека, Анна просто размышляла вслух, и это его обнадежило.
— Но ведь я пришел. И готов все повторить сначала…
— Не надо, — сказала она спокойно. — Я поняла… Может быть, не все. — Она помолчала, взяла Славика на колени. — Я и сама сначала думала: все взорвалось во мне из-за девчонки. Я ведь брезглива… Но потом… Ты не сердись на меня, я должна сказать тебе правду… Потом я увидела, что у нас просто не было настоящей семьи. Вот ведь, Виталий, еще в чем дело.
— У нас была семья, — убежденно сказал он. — И вовсе не такая плохая. Разве нам плохо жилось? Или мы не понимали друг друга?
— Я все равно сейчас не смогу тебе объяснить, что я думаю. Это мне не по силам. И тебе тоже… чтобы понять… Когда-нибудь потом.
— Ну хорошо, — сказал он. — Может быть, мы все-таки попытаемся сделать первый шаг навстречу друг другу и пойдем завтра чествовать твоего завлаба?
— Я подумаю, — сказала она.
— Тогда я позвоню утром.
— Хорошо…
Виталий поднялся, боясь, что если задержится здесь, то сможет потерять даже то, пусть незначительное (да кто знает, незначительное ли?), что сумел приобрести в этом разговоре; склонился к Славику, поцеловал его и пошел к двери.
Он вышел из подъезда и облегченно вздохнул: все-таки ему трудно дался этот разговор. Отец оказался прав; впрочем, он всегда оказывается прав; теперь у Виталия была надежда, даже уверенность, что он сумеет вернуть Аню, важно было, чтобы в стене, которая отделяла их друг от друга, образовалась трещина, а она образовалась, он в это поверил.
Но он не знал, что Аня после ухода решила окончательно: ну вот, все с ним и кончено… Когда Виталий побледнел и чуть ли не всхлипнул, она испугалась, потому что прежде никогда не видела его таким, а потом ей стало жаль его, но то была жалость, основанная не на сострадании, а скорее на разочаровании; только теперь она явственно увидела, как безлик этот человек, привыкший действовать не по своей воле, а по жесткому отцовскому указу, и эта безликость прикрывалась самоуверенностью, а иногда и наглостью. Было время, когда она воспринимала Виталия как мужественного и решительного, а все это оказалось неправдой, и эта неправда сейчас открылась перед ней и вызвала жалость или, скорее всего, сожаление, приправленное горечью разочарования.
Глава пятая
Сильнее обстоятельств
В этот вечер, когда он вернулся домой после поездки за город, он думать о Ханове не мог. Утром к дому подадут машину. Около трех часов езды — и он у Бориса. Сам он ему звонить не стал, попросил Лидочку, чтобы она предупредила директора о его приезде: пусть ждет.
Он ушел к себе и сел за письма Кондрашева… Вера говорила: они встречались до войны, может быть, и так, но Петр Сергеевич не помнил, что-то маячило в дальней дали смутное… Но он много раз слышал о Кондрашеве от Веры и легко представлял себе этого человека. О том, что Владимир Кондрашев стал знаменитым через двадцать лет после своей смерти, Петр Сергеевич узнал не от жены, а от Афанасия Захаровича Прасолова, работавшего когда-то в Засолье, именно о нем упоминал Кондрашев в первом своем письме. Уже в войну о Прасолове пошла слава, когда он предложил новый ускоренный способ прокатки броневого листа.