Эпидемия безбрачия среди русских крестьянок. Спасовки в XVIII–XIX веках

Все случковские мужчины, достигшие брачного возраста в период с 1782 по 1795 г., женились, но им пришлось приложить к этому больше усилий, чем их отцам, и их отцам это обходилось дороже, чем поколением раньше. Возможно, им удалось завести связи и найти жен в отдаленных деревнях, потому что мужчины из этой части Гороховецкого уезда ездили на заработки. Возможно, они платили вывод за невест деньгами, заработанными в отходе.

Еще одним и весьма очевидным социальным последствием широко распространенного безбрачия явилось разорение дворов и бремя содержания оставшихся в живых. В Случково и Алёшково эта проблема еще не проявилась в своей полноте по данным на 1790-е гг., но обозначилась в виде группки из девяти женщин из среды «староверов» (единоверцев), которых куплинский священник приписал как проживающих в Случково в самом конце исповедной ведомости 1800 г. Их возраст разнился от 10 до 88 (или так они сами утверждали, или священник так решил). Священник назвал шесть из них, включая 10-летнюю, «девицами», остальных «женками» и «теткой» (10-летней девочки). Пяти из девяти было 44 и больше лет. В отличие от многих других «староверов» и записных раскольников они не значатся ни в одном из предыдущих ревизских или доступных нам приходских списков до 1800 г. Видимо, они были не местные.

Логика подсказывает, что они были беженцами из чуравшихся брака и разорившихся дворов из других деревень и нашли приют в случковских дворах, которые разделяли их веру. Священник вписал их в исповедную ведомость, потому что они жили в Случково и, таким образом, номинально были его прихожанами (то есть не были просто в гостях). Но они не родились и не вошли невестками в давно существующие случковские дворы и поэтому не были учтены ревизией 1795 г. Переписчик записал некоторые дворы и отдельных лиц, переехавших в эту деревню, но только в тех случаях, когда на переезд было получено официальное разрешение (например, когда семья дворцового крестьянина перебиралась из одной дворцовой деревни в другую) или официальный приказ. В ревизской сказке 1782 г. записаны трое беглых крепостных, которые сдались властям и по решению Вязниковской нижней расправы были высланы в Случково. В сказке на этот счет имеется запись. Переписчик не стал бы вписывать в сказку пожилых женщин, просто поселившихся в случковских дворах. Если они вообще были учтены во время ревизии 1795 г., их бы вписали в сказки тех деревень, откуда они пришли и где были раньше занесены в ревизские сказки. Чтобы быть зарегистрированным ревизией, физическое присутствие было необязательно: мужчины и женщины, на заработках или по другой причине отсутствующие в своей деревне во время ревизии, переписывались по своим родным или супружеским дворам[322]. Я интерпретировал эти данные таким образом отчасти потому, что мы еще встретим идентичное явление — значительное число женщин, занесенных в исповедные ведомости, но не в ревизские сказки — в 1830–1850 гг.