Эпидемия безбрачия среди русских крестьянок. Спасовки в XVIII–XIX веках

Различия в семейной структуре указывают на по меньшей мере три разные стратегии брачности и продолжения рода в Случково и Алёшково. Естественно, неконтролируемое демографическое разнообразие — сколько какого пола рождалось детей, сколько доживало до взрослого состояния — влияло на судьбу дворов, и, кроме вымирания, все результаты были временны и менялись от ревизии к ревизии. Тем не менее контраст столь разителен, что за ним явно стоит выбор самих людей.

Крайние противоположности определяются легко: дворы, где с определенного момента взрослые больше не вступали в браки и продолжение рода остановилось, и те, в которых каждый вступал в брак и производил детей. По данным на 1795 г., семь дворов (два из них старообрядческие) в Случково и пятнадцать (четыре старообрядческих) в Алёшково следовали практике универсального брака и, в принципе, продолжали свой род. Не все из них процветали. Во дворе Григория Иванова в Алёшково, например, после того, как он выдал дочь замуж спустя некоторое время после 1782 г. (когда ей было 20 лет) и в 1786 г. умерла его жена, остался только сам 61-летний Григорий. В семье была еще одна дочь, вышедшая замуж до ревизии 1782 г., но не было сыновей. Скоро двору придет конец — по причинам Григорию неподвластным.

Другие дворы — по крайней мере шесть в Случково (все старообрядческие) и как минимум шесть в Алёшково (один из них номинально православный) — перестали отдавать и брать женщин в замужество и рожать детей. По данным ревизских сказок, есть основания полагать, что они приняли обет целомудрия. Единственный случай, где приверженность к безбрачию не полностью очевидна: в 1782 г. случковские братья Зиновьевы Козьма и Семен и две их сестры, в возрасте от 31 до 42 лет, никогда не вступали в брак. У третьего брата Герасима, 34 лет, была жена Лукерья, 38 лет. Однако эта супружеская пара вскоре после свадьбы, вероятно, избрала для себя путь воздержания; по данным на 1782 г., они оставались бездетными. К 1795 г. холостые братья умерли, и единственным ребенком в доме был трехлетний брошенный мальчик, которого оставшиеся в живых домочадцы приняли к себе[316]. Кроме этого найденыша, по данным на 1795 г., в безбрачных дворах не было маленьких детей; только одна 14-летняя юница, чьи 28-летняя сестра и два старших брата оставались холостыми. Самым молодым в безбрачных дворах было — плюс-минус — около 40. Эти дворы сделали свой выбор — вымирание. Возможно, некоторые из дворов, исчезнувшие между 1763 и 1795 гг., вымерли потому, что еще раньше избрали путь безбрачия, но в ревизских сказках 1763 и 1782 гг. недостаточно материала для того, чтобы это утверждать.

Большинство других дворов — один в Алёшково, двенадцать в Случково — производили потомство, но содержали одну или более незамужних женщин 25 лет или старше. Священники записывали некоторых из них раскольниками, других православными. Единственная демографическая разница между ними была в том, что в некоторых была только одна рожающая детей молодая пара, в других две, и эта разница в большинстве случаев (кроме недавнего разделения двора) объяснялась, вероятно, неподвластными им причинами. Но решение, которое принимали одна или более из их дочерей и сестер, никогда не выходить замуж было сознательным. Несколько «остаточных» дворов — без супружеских пар — нельзя с уверенностью отнести к какой-либо группе.